– Альфиюша, не плачь, доченька! Я здесь! Я здесь!
Тут я, наконец, понял, что это действительно наша мама, и отпер дверь.
Родители ворвались в квартиру и не убили меня сразу, ибо подумали, что я действительно так крепко уснул, что не слышал, как они в течение часа колотили в дверь, как папа, высунувшись с балкона соседской квартиры, колотил в окно шваброй, как пищала моя сестрёнка, скользя и падая на своих какашках.
А я не спал – я читал книжку! И будучи честным октябрёнком, не замедлил это выложить своим родителям. Папа посмотрел на меня тяжёлым взглядом, присел на корточки ко мне близко-близко и спросил срывающимся шёпотом:
– А что же ты не открывал нам, сыночек?!
– Не слышал…
Лучше бы я этого не говорил, ибо в следующее мгновение я, и так уже перепуганный всем за сегодняшний вечер, увидел, что он хочет меня ударить.
Он не ударил меня тогда, но ещё несколько лет после этого случая не хотел верить, что я не спал, чтобы не допустить мысли, что сыночка им бог послал ненормального.
Поверил только, когда я начал выкидывать другие коленца.
И я не знаю, почему так беззаветно любили меня родители всю жизнь. Может быть, из-за того, что к слепым глазкам их сыночка оказалась приложенной ещё и не совсем нормальная головушка?
Хотя нет. Вот сестрёнка у меня вполне здорова и очень успешна – с королевой Англии встречается. Но и её папа любил до самозабвения. Последний пример хочется привести того, как слепа и безрассудна бывает родительская любовь.
В последние свои дни папа капризным стал – запахи любые ему досаждали. Сиделка руки мылом помыла – невыносимо резкий запах, на кухне бульон ему варят – тоже нехорошо.
И вот за день до ухода папы дочка из Англии прикатила так надушенная, что меня сила её ароматов просто с ног валила. И вечером мы подошли к нему пожелать спокойной ночи, зная, что это уже в последний раз. Альфия наклонилась над ним поцеловать, и он улыбнулся:
– Ты так приятно фиалками пахнешь, доченька!
А, когда наклонился я, налившийся сегодня какой-то разной гадостью, подвернувшейся под руку, он опять расплылся в улыбке:
– А ты, сыночек, хорошего вина сегодня выпил! Молодец, не пей другого.
Ну, так вот, эти голландцы странные очень, повторюсь.
Прошедши все регистрации, я нашёл свой выход на посадку и уселся ждать. Ждать надо было долго – я очень заранее пришёл. Чтобы избежать всяких случайностей, сел прямо у стойки выхода на посадку.
Достал из сумки от лаптопа купленный ещё на Кипре и недоеденный в самолёте сэндвич, свою любимую электронную книгу и расположился поудобней. Почему электронная книга у меня любимая? Потому что там буковки можно любого размера делать, и если сделать самые крупные, я вполне могу читать.
Умудрённый богатым жизненным опытом, Гайдара читать не стал. Читал «Бесов» Достоевского. Но теперь мне не восемь лет, и я время от времени поглядывал на табло, чтобы не пропустить посадку. И в эти секунды я думал о рыбках – как они там, не страшно ли им? Их уже, наверное, загрузили в самолёт.
Наконец на табло появилась информация о моём рейсе, но служители ещё не пришли, и посадка не началась. Я ещё несколько раз отрывался от книги, раздумывая о Ставрогине и о рыбках одновременно. В последний раз я с удивлением увидел табло пустым. Без информации о моём рейсе.
Сердце моё похолодело: только не это, только не это!!! Оказалось – это.
Я подскочил к служителям и стал возмущаться:
– Как же так?! Вы, что, не видели, что я прямо около вас сидел?
– Видеть-то мы видели, сэр, но откуда нам было знать, зачем вы тут сидите?!
– Но хотя бы по радио вы могли вызвать меня по фамилии?
– Да мы оборались по радио, уже весь аэропорт навсегда запомнит вашу фамилию!
Могли бы шваброй в окошко постучать, подумал я, но спорить перестал.
Через час мне вернули мой поплёскивающий чемодан, и я, морально раздавленный, поплёлся в отель к моему другу, так удачно выбравшему меня для ответственного дела. К счастью, отель находился прямо тут же, в здании аэровокзала. Если это счастье…
Друг мой нисколько не удивился, увидев меня. У него как раз была видеоконференция, поэтому он даже ни о чём не спросил, лишь рукой указал на кресло. Но и по окончании конференции он почему-то ничего не спросил, а стал сразу что-то искать в компьютере.
Через несколько минут он откинулся на спинку кресла:
– Завтра, к сожалению, на Кипр прямых рейсов нет. Есть с пересадкой в Афинах, но это уже из Бельгии, утром рано надо вылетать.
– Мы что, сейчас едем в Бельгию? – заискивающе спросил я, не забывая вилять своим биглевым хвостом.
– Да, только поужинаем здесь в одном хорошем индонезийском ресторане. Места я уже заказал.
– Погоди, погоди, а в Бельгии-то что?
– Я забронировал тебе отель вблизи аэропорта и зоомагазина. Надо будет тебе с утра успеть туда заскочить кислорода рыбкам подкачать. Я, к сожалению, должен сегодня ночью в Германию вернуться. Очень надеюсь, что хотя бы до Афин ты долетишь, а там уже не так далеко.