– Но, хотя ты и не из моих слуг, твой голос кажется мне знакомым. Возможно, это знак. Я привык доверять знакам. Поэтому ты не пойдёшь к палачу, а пойдёшь домой. А я утром спрошу у солнца, что бы это всё значило.
Лишь когда звуки удаляющихся шагов затихли, Варэк осмелился обернуться. Теперь он не был уверен, что его действительно раскрыли. А не вытянул ли из напряжённой тишины его мозг этот разговор, как извлёк ранее тексты трёх Крумов из однообразных рисунков?
– Будем предполагать худшее: я действительно раскрыт! – взял за исходный тезис Варэк.
А если всё было на самом деле, то он действительно полный идиот – подсказала логика.
Очевидно же, что мужчине, который всюду ищет скрытый смысл и тайное знание, любое лицо или голос могут показаться знакомыми.
Брата Келли здесь никогда не было. Советник по торговле, в отличие от советника по науке, никогда даже мельком не видел Келчи. А он, получается, потратил все деньги на поиск чёрной кошки в тёмной комнате, куда кошкам даже вход воспрещён.
Оставалась ещё надежда уговорить юного слугу вернуть хотя бы половину суммы, но, разумеется, к рассвету он из кабака не вернулся – хоть где-то предчувствия не обманули.
Ожиданию у ограды предшествовало бегство из дворца. Останавливаясь лишь затем, чтобы свериться с картой, Варэк нёсся, сломя голову, а рисунки на стенах словно провожали его потусторонним шёпотом, и только с рассветом эти голоса для него затихли.
Оказавшись за воротами правительственного квартала, Варэк замер, поражённый одной страшной мыслью: а что, если нет никакой Птицы Судьбы? Чем он отличался от этого сумасшедшего, который везде видит тайный смысл, когда был уверен, что такая череда совпадений не случайна, словно кто-то его ведёт во дворец?
– Лилле, Лилле, где же ты, когда ты так нужен? А что, если ты не оказался у истока Орты только затем, чтобы тоже попасть в Верогай? Покажись из-за угла! Дай мне в морду! Обвини в кощунстве! Скажи, что судьба существует, и наша встреча – тому доказательство!
Но ни один из перекрёстков не откликнулся на просьбы измученного сомнениями мальчика Миртару.
– Доброе утро, мальчик! Как спалось?
Издевательский хохот ударил по ушам подростка.
Варэк с изумлением воззрился вначале на гогочущую толпу, потом на темноту за окном. Неужели опять ночь?
Ему казалось, что прошла всего минута после того, как он, утомлённый бродяжничеством, оперся о стену, а потом его кто-то грубо толкнул в плечо.
– Скажи спасибо, что мне попался, а не страже. Это я, вольный стеклодув, имею право хоть сутками на улице пьяным дрыхнуть, а твой позор – позор хозяина. Ладно бы ты на Фунда работал, он бы тебя максимум на конюшне сгноил. А от твоего придурочного чего ждать? А ну как принесёт тебя каким-нибудь тёмным силам в жертву?
Предположение стеклодува вызвало новый приступ хохота у его собутыльников.
Варэк всё понял. Он заснул на улице, и этот мужчина с румяными щеками его подобрал и притащил в эту таверну, догадавшись по форме со звёздами и рунами, что перед ним слуга знаменитого своими чудачествами советника. И, видимо, рассчитывая на какую-то награду.
– Мне нечем заплатить вам за моё… э-э-э… спасение.
– Зачем мне твои даннары, у меня свои есть. Жрать хочешь? Подсаживайся, я угощаю.
Варэк встал с лежанки, подсел к стеклодуву и его компании, и вдруг, почувствовав на шее неприятный холодок, понял, почему мужчина не требует награды: он её уже получил.
Стеклодув, правильно истолковав насупленный взгляд подростка, достал из кармана шарф.
– Держи. Жалко было бы потерять. Небось, подарок девушки?
Варэк замешкался. С одной стороны, он очень хотел вернуть подарок Келли. С другой – сомневался, не испытывает ли его мужчина: мол, даже льняной шарфик за своё спасение пожалел!
– Чего застыл, дурак? – разрешил сомнения подростка грубый толчок откуда-то сбоку. – Наш приятель на нож за твою тряпку прыгал, а ты тут корчишь из себя…
Только сейчас Варэк обратил внимание на окровавленную повязку на руке у своего благодетеля.
– А чего с тебя ему взять было, кроме шарфа? Даже сапоги и те форменные, не продашь нигде, а в карманах у тебя, видно, пусто было. Пришлось маленько помахаться за твою тряпочку. Это ж последнее дело – пьяных обирать!
– И тебе было не страшно? – спросил преисполненный благодарности подросток. – У него же был нож.
– А у меня были они!
Мужчина с рёвом напряг свои бицепсы, и его рубаха сразу же затрещала.
Когда подросток насытился предложенным угощением, пришёл черёд разговоров. Выяснилось, что мужчину зовут Родж, и он считает себя не только самым сильным человеком в округе – заговорённым от ножей уличным бойцом, но и самым мудрым, бывалым, который всегда поможет советом в любой ситуации. Варэк только головой покачал – скромность явно не была добродетелью этого в целом очень хорошего человека.
– Не веришь? Ну, спрашивай, что хочешь, спрашивай! Дядюшка Родж пожил, знает. Я только пятый год стекло дую в Верогае, а до этого где я только не был, чем только не занимался. Разве что не пиратствовал!
