– А, ты ж не наш, я забыл, – хлопнул себя по лбу Данияр. – Ну, неважно. У Галки муж пьет. Виктор. Ну, не по-черному, но нормально так. Галка на трех работах пашет, а он афганец, на пенсии. Пенсию и пропивает, а заодно и пол Галкиной зарплаты. Крыша у него сразу слетает, там и Галке достается, и детям. Зато наутро Галка его пилить начинает, всю жизнь ему припоминает, а у нее язык острый. Недели две порой он ходит, хвост поджав, а она только покрикивает. А потом все заново. Это я понимаю. Он ей жизнь портит, она ему. Все по-честному. А у нас? Я, к примеру, свою Алию… Она, знаешь, у меня какая? Одна на весь мир. Я ведь в ней души не чаю! Все для нее делаю, а она… Эх-х. Да какая разница. Все равно уже.
– Ну, иди к ней, поговори, – предложил Геннадий.
– Не, не пойду, – помотал головой Данияр, – не умею я извиняться. Да и в чем виноват-то я? Я ж не пью, не курю, не обижаю ее. Цветы по праздникам дарю, зарабатываю нормально, в рестораны ее вожу. Не, ну, с другой стороны, я понимаю, конечно. Я-то на работе весь день торчу, а она дома, одна. Еду готовит, порядок наводит, меня ждет – домашних хлопот много. А потом я прихожу, уставший, злой. На работе ведь тоже куча проблем. Вместо того чтобы приласкать Алиюшу, хожу по дому хмурый. Иной раз могу поесть и спасибо даже не сказать. Она обо мне заботится, а я даже не замечаю иногда. Посудомойку ей не купил, зажмотился. Да и сейчас вроде выходные себе устроил, а по дому ничего делать не хочется. Алиюша сколько раз меня уже просила окна отрегулировать, дует с них, холодно, а мне все лень. Вот она и обижается. Ну я ведь тоже человек. Могу и полениться иногда. Это же все ерунда, правда? Как считаешь? Или нет? Не, все-таки не пойду я. Если приду, опять получится, будто я виноватый. Я всегда виноватый. Что бы ни случилось, а виноватый я. Не, не пойду.
– Иди-иди, – сказал Геннадий, посмеиваясь. – Видно же, что совестно тебе, что скучаешь ужасно и только повод ищешь.
– Да ну тебя, – сердито отмахнулся Данияр и пошел обратно в свой джип.
Геннадий захлопнул капот, сел за руль, выдохнул с надеждой и повернул ключ. Мотор заклекотал, забурчал, встряхнулся и затарахтел, чихая и откашливаясь. Из выхлопной трубы вылетело густое облако, оторвалось и поплыло, растворяясь в морозном воздухе.
Гена оставил машину прогреваться, а сам нырнул в подъезд и снова поднялся к Ольге Юрьевне в квартиру. Отпер дверь своим ключом, вошел, разулся, прошел в комнату, поглядывая по сторонам.
– Эй, Чмо! – позвал Гена и прислушался. Тишина.
– Чмо, ты где?
Он приподнялся на цыпочки и похлопал наугад ладонью по пыльной крыше шкафа. Ничего. Прошел к тумбочке с телевизором, заглянул за нее – пусто.
– Куда ж ты подевалась? – пробормотал Гена, оглядываясь, и тут же в его лодыжку вцепились зубы и когти. Растопырив лапы, Эльза набрасывалась на его пятку, прикусывала пальцы на ногах, а потом отскочила в сторону и метнулась под кровать, но через мгновенье уже высунула оттуда розовый нос, с любопытством наблюдая за реакцией Гены.
Гена присел перед Эльзой на корточки. Она мяукнула и грациозно вышла из-под кровати, потягиваясь, играя хвостом. Прошлась пару раз, а потом опрокинулась на спину и вытянула вперед все свои лапы, ожидая, что Гена начнет с ней играть. Но Гена не был настроен на игру.
– Слушай, Чмо, – тихо сказал он, – а давай я тебе отсюда заберу, а? Будешь у меня жить. У меня, конечно, не такие хоромы, как здесь. Зато свой огород, свобода, простор. Будешь на свежем воздухе играть, мышей ловить, у тебя же на носу написано, что ты охотница. А я буду тебя рыбкой свежей кормить. Я ж рыбак, у меня рыба, знаешь, какая бывает! И сазан, и судак, и жерех. Не то что этот твой «Вискас». А с Ольгой Юрьевной я поговорю. Если что, скажу, что не буду брать денег за работу. Она мне уже порядочно должна.
Эльза внимательно слушала Гену и время от времени тянулась к нему растопыренной лапой, пытаясь схватить за покачивающийся подол рубашки.
– Только машина моя сломалась, – вздохнул Гена, – то заводится, то не заводится. Но ты не переживай, я сегодня с ней разберусь, сам разберусь или механикам отгоню, но починю, обязательно починю. А завтра за расчетом к Ольге Юрьевне приеду и тебя заберу. Ей-богу, заберу. Не отдаст – украду.
Эльза поняла, что дело серьезное, тихо мяукнула и нервно задергала хвостом.
– Вот и славно, – сказал Гена.
