Я встречаю удар его щита своим, упираюсь ногами в пол, и мы входим в клинч, словно уставшие боксеры. Наши клинки застывают у кадыков друг друга, а лица искажаются гримасами ярости. Одно неверное движение – и из яремных вен прольется кровь.
Я могу зарезать Наследника Престола одним ударом меча, и никто не обвинит меня в преднамеренном убийстве. Он может поступить со мной так же, с той лишь разницей, что в последствие не умрет от пыток в застенках Тайного Сыска, как я.
– Брейк! – хрипло предлагаю я. – Не хочу бесславной смерти!
Специально не уточняю чьей, но Цесаревич не склонен цепляться к словам. Он ослабляет давление на щит и медленно убирает нож от моего горла. Я повторяю каждое его движение и не могу удержаться от вздоха облегчения.
Мы стоим и молча смотрим друг на друга, не отводя взглядов. Наши тела все еще напряжены как пружины, а в глазах плещется азарт боя. Цесаревич наблюдает за мной сквозь прищур зеленых глаз, его челюсти плотно сжаты, а полные губы превратились в тонкую розовую черту.
– Деактивировать боевой режим! – приказывает он, мгновенно расслабляется и разжимает кулаки.
Щит и меч выпадают из его рук, но растворяются в воздухе, не долетев до пола. В тот же момент тяжесть в руках исчезает, и мои кулаки, теперь сжимающие пустоту, смыкаются. Ногти вонзаются в плоть, и только в этот момент я осознаю, что опасность миновала.
– Мне понравилось! – дружелюбно заявляет будущий монарх и подмигивает.
– Мне – тоже! – вру я, прямо глядя Алексею в лицо, и улыбаюсь.
Он верит мне, открыто улыбается в ответ и протягивает окровавленную ладонь. Мы скрепляем боевую ничью крепким рукопожатием, затем Цесаревич обнимает меня. Мы бьем друг друга по окровавленным спинам, и на пол летят брызги крови и пота.
Адреналиновая буря в крови стихает, сердце успокаивается, и я всей кожей погружаюсь в боль. Она окружает меня словно магический Покров и стекает с потного тела тонкими струйками крови.
Я покидаю дуэльный круг, сажусь на пол и с облегчением прислоняюсь к стеклянной стене. Цесаревич садится рядом и с наслаждением вытягивает ноги. Он молча разглядывает наши искаженные отражения в изогнутом стекле, и на его лице блуждает загадочная улыбка.
Какое-то время мы сидим на залитом кровью полу и отдыхаем после боя. В порезы на теле проникает пот, и я непроизвольно морщусь от боли. Пустота в мыслях резонирует с пустотой в душе: мне кажется, что я оказался на волосок от потери себя.
– Я готов сражаться с тобой прилюдно и даже проигрывать тебе, бастард! – неожиданно говорит Цесаревич, повернув голову и пристально глядя мне в глаза. – Ты хороший боец и не уступишь никому из наших. Тебя разве что Трубецкой уложить может, но вряд ли будет это делать – слишком сильно желает заполучить тебя в друзья.
– А ты? – спрашиваю я, привычно обостряя разговор. – Чего хочешь ты?
– Мне нужны сильные и преданные союзники! – чуть помедлив, отвечает Алексей и кладет руку на мое плечо. – Мне нужен ты!
Ничего нового, моя роль полностью соответствует комбинации, разыгрываемой старым, мудрым Шуваловым. Цесаревича – в друзья, его сестру – в жены, а Ольгу Трубецкую – в любовницы, что позволит создать или укрепить союз Зеленого, Синего и Фиолетового Родов. Иногда мне кажется, что Великий Князь задумал все это еще до нашей встречи.
– Согласен! – коротко произношу я, потому что отмалчиваться в ответ на такое предложение нельзя. – Но я не наследник Великого Рода и даже Инициацию еще не прошел…
– Рано или поздно ты станешь Наследником, а Инициацию пройдешь уже через две недели, – говорит Алексей с железобетонной уверенностью. – И запомни: Великие Князья не вечны!
Он замолкает и смотрит мне в глаза. От жесткого, испытующего взгляда становится не по себе. Сильная ладонь крепко сжимает мое плечо, и темно-зеленые радужки вспыхивают.
– Если бы нам было по тринадцать лет, я предложил бы тебе разрезать запястья, смешать кровь и стать братьями, – тихо произносит Цесаревич. – Но мы много старше, и юношеской романтике уже нет места в сердце.
– В моем есть! – заявляю я неожиданно для самого себя и запоздало понимаю, что не кривлю душой.
– Я хочу продолжить наши тренировки! – деловито подытоживает Романов. – Ты обладаешь важным качеством, которое перечеркивает все недостатки в технике ведения боя!
– Каким же?! – спрашиваю я, даже не подозревая, что ответит мой визави.
– Ты не поддаешься и не сражаешься в полсилы, как это делают все!
Цесаревич горько усмехается, и правильные черты его лица искажаются в гримасе ненависти то ли к соперникам, то ли к себе, то ли к собственному положению в обществе.
– Сегодня ночью я кое-что тебе покажу! – загадочно произносит он, и в этот момент двери спортзала распахиваются.
На пороге появляется Наталья Романова. Она бросается вперед, едва взглянув на наши окровавленные тела. Ее глаза вспыхивают зелеными огнями, стеклянные двери модуля слетают с направляющих и разбиваются о бетонные стены.
Не обращая внимания на завывающие сирены охранной системы и мигающие аварийные светильники, Наталья врывается внутрь и опускается перед нами на колени.