Яна не выглядела больной. А увидев меня в коридоре, она бросилась навстречу, крепко прижалась. Животик уже был такой отчетливый, плотный.
– Вернулся, вернулся!
Я отстранил жену, посмотрел на нее. Больничный халатик, пучок волос на голове. Глаза блестят, но этот от слез радости. Мы еще раз обнялись, поцеловались.
– Очень скучал! – признался я, ставя сумку на пол.
– Я тоже! Что у тебя там? – Яна оглянулась, потянула меня в пустую палату.
– Подарки из Праги…
– Ты был в Чехословакии?
На меня посыпался град вопросов. Жена даже забыла про сумку и хотела узнать если не все, то почти все.
– Подписки… – развел руками я. – Погода была отличная, пиво вкусное, о большем, извини, не могу. Но могу вот…
Сначала я выложил на свободную кровать апельсины и яблоки. Потом коробку с белыми туфельками чешской фирмы «Цебо». Дождался ахов супруги, попыток примерить (пришлось помочь), затем достал еще один ящик со сложной упаковкой внутри. В ней в несколько слоев был завернуты разноцветные хрустальные фужеры. С изображением Карлова моста, Пражского Града… Оба подарка мне помог купить Васильев – резидент хорошо разбирался в чешских дефицитах и знал все ходы-выходы.
– Ой! Богемский хрусталь! Как же ты его вез?
– Очень и очень аккуратно. Военным самолетом. Нравится?
– Очень! – Яна обняла меня, по щекам покатились слезы. – Мне так ужасно без тебя было…
Само собой, я начал расспрашивать о здоровье, и тут все оказалось более-менее. Отслоение плаценты не подтвердилось, жену обещали выписать уже через пару дней.
– Поговорю с лечащим врачом, – решил я, убирая туфли и хрусталь обратно в сумку.
– Так Первое же мая! Нет его.
Ну вот…
– Слушай, Орлов, а как ты узнал мой размер ноги? – Яна лучилась любопытством.
– Посмотрел на этикетке коробки твоих черных туфель.
– Подготовился… – жена положила голову мне на плечо, вздохнула. – Хорошо бы мальчик был. Хотя и девочка тоже отлично.
– Ты насчет имен уже думала?
– Рано! Да и примета плохая…
Прощание вышло опять со слезами. Но тут я был готов. Вытащил просмотровый ордер, который предусмотрительно забрал на Лубянке до поездки в ЦКБ.
– Сталинская высотка? – слезы Яны мигом выросли. – Двушка?
– Пятьдесят три квадрата! Кухня девять. И даже казенная мебель – ничего покупать не надо. Вещи, посуду перевезли и живите…
– Я тебя люблю! – жена чмокнула меня в губы, встала, взяла кулек с фруктами. – Пойду звонить папе, благодарить.
– Вот это правильно! А я поеду – гляну квартирку.
Двухкомнатная квартира в высотном доме на площади Восстания? Генерал неимоверно круг. Сколько лет обычному сотруднику Комитета ждать отдельную квартиру в Москве? Пять? Десять? А до этого будь любезен в коммуналке пожить.
Припарковавшись перед центральным подъездом, выясняю у вышедшей консьержки, где здесь домоуправление, и, не теряя времени, направляюсь туда. Майские праздники – все закрыто. Но управдома мне находят. Звонком. Все та же самая бабуля-консьержка. Массивная дама с начесом а-ля Фрекен Бок из книжки про Малыша и Карлсона. Она явно недовольна, интересуется, кто я такой и почему не могу прийти в рабочие часы. Удостоверение сотрудника КГБ и ордер примиряют ее с действительностью, мы отправляемся смотреть квартиру.
«Фрекен Бок» оказывается кладезем информации. Я узнаю, что в доме 452 квартиры, 14 подъездов и 22 жилых этажа. Плюс еще семнадцать в двух боковых крыльях. Целый город-человейник. В доме есть свой гастроном, кинотеатр «Пламя», почта, сберкасса. И до кучи бытовых учреждений – химчистка, ателье, парикмахерская, даже кафе-мороженое. Можно существовать, вообще не выходя за пределы территории.
– Вы один будете жить или с семьей? – интересуется управдом.
– С женой. Но в сентябре ожидается прибавление.
– Поздравляю, – равнодушно роняет «Фрекен Бок», нажимая кнопку лифта. Холл, конечно, впечатляет – огромные хрустальные люстры, спускающиеся на цепях с потолка, мраморные колонны с резными капителями, цветные витражи… Социализм в отдельно взятой стране.
На полу – тоже мрамор, с каким-то затейливым рисунком.
– Вам нужно будет ознакомиться с правилами пожарной безопасности. Они тут строгие.
Перед нами раскрываются створки лифта, мы входим в кабину.
– Изучить план эвакуации.
– Были прецеденты?
– Пожаров не было, но случаются учебные тревоги.
Молча поднимаемся в лифте на семнадцатый этаж. И снова попадаем в холл – лепнина, огромные зеркала. От лифта в разные стороны расходятся два вестибюля, а дальше коридоры, в которые выходят двери квартир.
– А кто соседи?
– О, это известные люди, – хмыкает управдом, доставая ключ из кармана. – Познакомитесь.
– Неизвестных тут, похоже, вообще нет.
– Этот дом и другие высотки, – назидательно произнесла «Фрекен Бок», – распорядился построить лично Иосиф Виссарионович Сталин.
Последнее было мне сообщено аж с придыханием.
– Мне передавали, что на одном из совещаний товарищ Сталин сказал: «Ездят у нас в Америку, потом приезжают и ахают – ах, какие же огромные дома! Пускай теперь ездят в Москву, видят, какие у нас дома, пусть ахают».
