Нас проводили на третий этаж, завели в большой кабинет с тяжелыми шторами и длинным столом. Сопровождающий забрал пленку на проявку, приоткрыв дверь, впустил еще двоих сотрудников, которые развернули на месте целый кинозал. Повесили небольшой белый экран, поставили в торец стола – кинопроектор. Я пригляделся. Отечественный «Зенит».
После того, как мы остались вдвоем, Алидин начал меня инструктировать.
– Лишнего не говори, докладывай коротко. ПГУ не топи, резидентура в Праге только появилась. Пэгэушников учат уходить от слежки, а не организовывать ее.
– Про перевооружение «Грома» можно?
Я коротко рассказал про «скорпионы».
– Тоже не надо… – помотал головой генерал. – Решим между собой. Это не вопрос Андропова. И уж тем более Брежнева. Ты чего на часы посматриваешь?
Запалился.
– К жене тороплюсь, – честно признался я.
– Успеешь! – отрезал Алидин. – Вначале дело.
Потом смягчился, тоже глянул на часы.
– К обеду будешь в ЦКБ, обещаю. Дам свою машину. И вот что… я вам с Яной квартиру выбил. Можешь порадовать жену и уже сегодня глянуть по смотровому ордеру. Заедешь на Лубянку, возьмешь его у моего секретаря.
Я почесал в затылке. Обрастаю имуществом. Осталось купить только машину и дачу на Рублевке завести. Буду на веранде сидеть, чаи гонять, соловьев слушать…
– Спасибо! А где, если не секрет, квартира?
Договорить нам не дали. В кабинет зашли Брежнев, Андропов и хмурый Цинев. Зыркал он на нас зло, но молчал. Даже вместе со всеми пожал руки.
– Докладывайте, товарищи. – Брежнев сел во главе стала, справа от него разместился Юрий Владимирович. Цинев оказался напротив меня.
– Только коротко, нам скоро на трибуну Мавзолея – приветствовать трудящихся. – Брежнев достал портсигар, подергал его крышку. Потом надел очки и посмотрел на… таймер.
Тут я выпал в осадок. Портсигар не открывался – на таймере было еще две минуты.
– Ну вот так всегда, – вздохнул Леонид Ильич, вопросительно посмотрел на Цинева и Алидина. Сразу две пачки сигарет распахнулись перед ним. Генсек выбрал алидинскую. Прикурил от зажигалки, подвинул к себе пепельницу.
Я откашлялся, начал докладывать. Коротко, как и обещал тестю.
– Юрий Владимирович, – Брежнев прервал меня взмахом руки, повернулся к Андропову, – как разместили Дубчека, Йозефа Павела и остальных?
– Под охраной в доме отдыха КГБ на Клязьме, – коротко ответил председатель Комитета. – Как только закончим с первомайскими делами, можно встречаться.
– Везите их в Кремль к… – Генсек посмотрел на часы. – Так, сначала демонстрация, потом прием… Скажем, к четырем. Думаю, весь вечер проваландаемся с ними.
– Прилетел министр обороны Чехословакии Мартин Дзур и член Центрального комитета Шалгович, – тихо заметил Цинев. – Их куда?
– Сразу в ЦК, – решил Брежнев, – пусть готовят документы вместе с товарищами из Оргбюро об отставке Дубчека и… – тут генсек осекся, посмотрел на меня.
Я почувствовал себя неуютно, как будто подслушиваю чужие планы.
– …Николай, у тебя, кажется, там еще какое-то кино было? – Леонид Ильич резко затушил сигарету, поднял трубку телефона. Коротко переговорил с кем-то. Оказалось, пленку еще не успели проявить, поэтому киносеанс отменяется.
– Позже посмотрим… – произнес Андропов, поглядывая на меня. – После демонстрации.
– Ты давай, на словах изложи.
Рассказал про английского резидента, его сотрудницу. Достал и показал рукописный акт изъятия денежных средств. Весь полет из Праги в Москву мы с Иво пересчитывали фунты и золото. Восемь тысяч соверенов. И триста тысяч фунтов стерлингов.
– Не дорого они оценили Дубчека… – Андропов забрал у меня акт, проверил подписи. – Благодарю за службу! Очень хорошо сработали. Куда изъятое дели?
– Заместитель повез в кассу на Лубянке.
– Тогда у нас все? – Юрий Владимирович посмотрел на Брежнева. – Отпускаем Орлова?
– А как же протесты английских дипломатов? – вскинулся Цинев. – Весь этот срам в Праге?
Тут уже все посмотрели на Брежнева. Тот повертел портсигар, дождался какого-то щелчка. Крышка откинулась. Ага, время на таймере вышло. Леонид Ильич достал еще одну сигарету. Постучал в задумчивости ей по столу. Мощный он так курить. Считай, прикуривает от одной сигареты другую. И ведь долго еще протянет – до начала восьмидесятых.
– Вы в масках были? – Брежнев повернулся ко мне.
– Само собой.
– По-русски не говорили?
– Нет.
– Юрий Владимирович, советские спецназовцы не причастны к захвату английских граждан в Праге. – Генсек убрал портсигар во внутренний карман пиджака. – Громыко я сообщу. Будем все отрицать. Спецоперацию засекретить, со всех участников взять подписки о неразглашении.
– Да громовцы и так… – начал я, но заткнулся под взглядом Алидина.
– Есть еще пилоты и прочие участники, – пояснил мне Андропов. – Поработаем, Леонид Ильич.
– Пленку передать Юрию Владимировичу, попробуем негласно подавить «Лимон». Может, что-то удастся выторговать. – Брежнев тяжело вздохнул. – Хотя надежды не много.
Ну вот… будет опять какой-то мутный договорняк. Прав был Васильев.
– Спасибо за службу, все свободны… – Брежнев встал, пожал мне руку. До хруста. Нет, мощный он еще.
