– Мы с Бао только недавно приехали из Гонконга, – пояснила Мейли. – Он еще плохо говорит. Учит язык.
– А зачем приехали? – поинтересовался я, подхватывая китаяночку под локоток. Пора было сваливать с места побоища, не хватало еще нарваться на местных копов.
– Бао хочет сниматься в Голливуде. Как Брюс Ли! Он владеет кунг-фу.
Девушка явно гордилась женихом.
– Чего стоит все это кунг-фу… – я кивнул назад, – мы все видели. Впрочем… в кино все по-другому. Только вам надо в Лос-Анджелес ехать. Голливуд-то там…
Я тщательно вытер об рубашку отпечатки на револьвере, закинул его в пруд, мимо которого мы проходили.
– Я знаю, просто хотели посмотреть сначала Нью-Йорк. Тут у Бао родственники живут…
– Нью-Йорк впечатляет. Что больше всего понравилось?
– О! Статуя Свободы. Мы были на экскурсии и даже поднимались наверх, в факел.
– А я думал, местные темнокожие ребята. Ха-ха-ха…
Под этот незатейливый треп мы добрались до входа в парк, где и оставили парочку. Мейли все пыталась выяснить, кто мы да откуда. Долго благодарила. Бао опять принялся кланяться. Его лицо наливалось синяками – парню надо было срочно в больничку. На что я невесте и указал. Про полицию умолчал. Начнутся сейчас допросы, очные ставки… Этот Рэй вполне может заяву на Ильясова написать – поди есть у них тут статья о причинении тяжких телесных. Доказывай потом насчет самозащиты.
На всякий случай я взял данные китайцев – фамилии, телефон родственников, у которых остановились жители Гонконга.
– Кровь с лопаты вытри. – Попрощавшись с Мейлин и ее женихом, я осмотрел Огонька, залетчиков. Ну грязные – ерунда. Спишем на похороны окурков. А вот кровь – это палево.
Ильясов начал вытирать лопату пучком травы.
– Негры тут борзые, – Незлобин тяжело вздохнул. – Второй раз за день зубы им пересчитываем.
– Бог троицу любит, – пошутил я в ответ. – Радуйся, что легко отделались.
Не люблю четверги. Самые поганые дни. Понедельник, вторник проскакивают – не замечаешь. В среду уже напрягаешься, но еще не сильно. Пятница-развратница – предвкушаешь выходные. Субботу-воскресенье – гудишь, отдыхаешь. А четверг – ни то ни се. Середина недели, терпелка уже заканчивается, дерьмо валится и валится.
Так же было и 8 июня. Вроде встал бодрячком, поотжимался от пола, умылся. Все по накатанной, облизываюсь на вкусный завтрак в ресторане отеля. Спустился на этаж к громовцам. Отряд уже был построен в коридоре, Незлобин инспектировал внешний вид. Хоть сегодня и в штатском, а все должны быть бритыми, с начищенными ботинками. Народ не догонял, что в такой шикарной гостишке достаточно обувь выставить за дверь, и тебе к утру ее натрут и отполируют, – корячился сам. На всякий случай рядом шлялся Вилорик. Типа бдит. Вот у него морда лица была явно опухшая. Поди накидались вечером в номере с консулом. Эту его привычку я еще по Праге помню. Пьянству бой, но как не выпить перед боем…
Пошли строем на завтрак. У лифтов случилась первая неприятность. Все в кабинку не помещались, надо было ждать следующего. Служащий-негр, который нажимает на кнопки, увидев толпу здоровяков, открыл рот и так застыл. Завис. Нас зашло в лифт восемь человек, потом еще затолкнулись оба Ильясовы, оттеснив негра.
– Застрянем, – буркнул Незлобин, сам нажимая на первый этаж.
К удивлению, лифт поехал. Но недолго. Где-то в районе второго этажа он дернулся, скрежетнул и застрял. Негритенок протиснулся нажимать на кнопки, но бесполезно. Утрамбовались мы как сельди в банке, стоим, лупаем глазами. Незлобин ругается на Ильясовых:
– Как были вы косячниками, так и остались! Вернемся в Союз, из нарядов не будете вылезать.
– Так точно, тащ капитан! – братья были бледны после вчерашних закапываний бычков и последующих приключений, но сдаваться не собирались. – А чего этот нас пустил?
Этот смог дозвониться по кнопке до диспетчеров, начал сбивчиво объяснять о крушении лифтового «Титаника». А мы стоим, потеем.
– Хрена ли вы полезли в лифт?! – Веня все никак не мог успокоиться. – Видите же, что битком!
– Ну мы думали…
А по стенкам уже течет и дышать не то чтобы нечем – но душновато. Вот будет весело, если мы тут сдохнем.
– Попробуй раздвинуть створки, – посоветовал я матерящемуся Огоньку. Он стоял ближе всех.
– Господа, проблема уже решается, – лифтер с выпученными глазами смотрел на Незлобина, который пытался сломать дверцы.
– Да мы тут раньше сдохнем! Воздуха нет!
Лифтер начал препираться, а я ему пенял за старье, на котором вынуждены ездить постояльцы элитного отеля.
– Да у вас тут президенты останавливаются!
– Это же ретро-классика! – оправдывался подкованный негр, потирая руки в белых перчатках друг об друга. Он начал быстро мне что-то объяснять, но познания в английском дали сбой – эту речь, будто каши в рот набрали, я категорически не понимал. Понаберут по объявлениям…
Наконец, до нас добрались техники, раздвинули створки, и мы, кряхтя, вылезли на втором этаже.
– Надо идти опять мыться и переодеваться… – Я вытер пот с лица, глубоко вдохнул свежего воздуха.
– Да и так сойдет, – отмахнулся Незлобин, и мы потопали в ресторан.
