– Он по-русски говорил первый раз!
Подтянутый пожилой мужчина в плавках первым опознал меня – он же и подошел качать права.
– Что происходит? Почему тут русские полицейские? Вы кто?
– Я не полицейский… – зевок вырвался из меня сам собой.
– Покажите ваше лицо и документы! Где жетон?
К нам подтянулись остальные заложники, начали гавкать и качать права. Я улегся поудобнее, закрыл глаза. Еще обед не настал, а я уже выжат как лимон. Еще и заложники нервы делают. Послать бы их, но жалко. Такое пережили.
– Это наглость! Я буду жаловаться.
– Папе Римскому и в Организацию объединенных наций… – я опять зевнул.
К нам подошел Доусон, показал свой жетон, попытался успокоить народ. Но американский пипл был взвинчен. Тут все знают свои права. И не раз судились с соседями, государством… На меня посыпались угрозы, лишь одна женщина опустилась на колени, поблагодарила.
– Я молилась Иисусу, чтобы он нас спас! Вы посланник Божий.
Тут я, конечно, открыл глаза. Пожилая дама в парео, седая, но такая… ухоженная.
– Я не посланник. Даже рядом не стоял.
Женщина мне начала задвигать про преступника, который висел рядом с Христом на кресте и первым вошел в рай. Мнения о нас с Доусоном она была явно невысокого. Но искренне верила, что посланники бывают даже в богомерзком СССР.
Это вот самый отстой. Вроде и не орут на тебя, а пытаются подспудно унизить.
Спасла меня общая суета ФБР и полиции. Сначала на дороге появились саперы. Потом прямо на пляж выехали полицейские. На натуральном 463-м джипе с раскраской и мигалками. Вот такой бы я себе хотел. Идеально дома кататься по бездорожью.
Толпа хлынула к представителям власти, число которых все увеличивалось и увеличивалось. Заложников увели по правому берегу, я стянул с себя шлем, маску-балаклаву. Доусон помял в руках головной убор, многозначительно похмыкал. Тем временем началась суета возле дома. Там припарковалось сразу с десяток автомобилей полиции и не очень ясной принадлежности.
– Национальная гвардия объявилась, – многозначительно произнес Доусон. – Как всегда, кавалерия прискакала последней.
Я дал отбой по рации Александру, увидел, как, проваливаясь в песок, с горки спускается Дэрил Гейтс с группой мужчин в штатском. Походу это были следователи из полиции и прокуратуры. Среди них была пара экспертов с фотоаппаратами и с чемоданчиками. Ну сейчас начнется. Сдайте отпечатки пальцев, а давайте напишем протокольчик…
Я пропел вслух:
– Про что песня? – заинтересовался Доусон.
– Про то, как высокая в небе звезда зовет меня в путь.
– Тебя?
– Просто нет слов. Опять. – Дэрил подошел к трупам, возле которых уже суетились эксперты, потом к нам. Пожал руки. – Про такое кино снимать надо.
Я стащил с себя бронежилет, камуфляж. Оба полицейских смотрели на меня с удивлением. Следаки тоже повернулись в нашу сторону.
А вот и Незлобин объявился. Веня вышел из посадки, покачал головой возле трупов, упал рядом со мной в песок.
– Ты чего раздетый? Загораешь уже?
– Ага. И официант из бич-бара несет мохито.
– Это что еще такое?
– Коктейль такой. Посторожи оружие.
Я разделся до трусов, рывком забежал в океан. Нырнул в прохладную воду, проплыл под поверхностью метров пятьдесят. Два стандартных бассейна. Вынырнул уже далеко от берега, лег спиной на воду. Волнения практически не было. Не штиль, но такие мелкие волны. Еле-еле… Вода держала хорошо, я почувствовал, как меня отпускает напряжение.
Опять по краешку прошел – заглянул в глаза старухе с косой.
Прислушался к ощущениям. Градусов двадцать. Прохладно, но терпимо. Если долго не сидеть в воде. Нет, простатит нам не нужен – поплыл к берегу. Сначала кролем, потом заметил, что у кромки стоит целая толпа американцев. Обнаружил рыжую и черную шевелюры Огонька рядом с Синтией. Последние метров двадцать выдал баттерфляем. Чтобы, значит, впечатлить дам. Ну ладно, всего одну женщину – больше там не наблюдалось.
Из воды вышел под стрекот камеры и щелканье затворов фотоаппаратов. Как оказалось, в толпе были журналисты. Попадос. Это я понял по округлившимся глазам всех присутствующих.
Смахнул воду с рук и груди, потряс головой.
– Эй, господа, стриптиз – сорок пять долларов в час.
Эта немудреная шутка разрядила ситуацию – народ заулыбался, Синтия принесла мне форму. Прикрыла собой, пока я одевался.
– Ты совсем… с ума сошел? – было ясно, что Родригес тщательно подбирает слова. – Тут же репортеры!
– Зачем их вообще пустили сюда? – я осмотрел пляж. Трупы уже убрали – остались только силуэты на песке, сделанные с помощью веревки.
– Их пойди не пусти – пришли с западной части берега. Там оцепление не успели выставить.
Полицейские начали вытеснять журналистскую братию, я подошел к мрачному Клайду Толсону.
– Что у нас дальше по плану?
