Дома взволнованная Магда, после болезни Стефана взвалившая на себя большую часть его прежних обязанностей, сообщила, что вновь приходил посыльный от Рокпорта – с коробкой и письмом. У меня вырвался вздох сожаления. Откровенно говоря, я не собиралась столько времени дуться на маркиза и открыто игнорировать само его существование. Во-первых, это было глупо; во-вторых, он не сказал ничего такого, о чем мне не приходилось бы думать раньше. А что же касается формы, в которую маркиз облёк заботу о моём благополучии… Что ж, с тактичностью у него всегда имелись некоторые трудности.
Ещё отец говорил: «Рэйвена испортила служба». Какая именно, он не уточнял, хотя я догадывалась о роде занятий маркиза уже тогда. Но, переняв от отца полезную привычку не лезть слишком глубоко в чужие тайны, никогда не позволяла додумывать эти догадки до какой-то определенной мысли.
Так спокойнее жить.
– Непременно помирюсь с Рокпортом. В самом скорейшем времени, – пообещала я вслух, глядя в глаза своему отражению. Отражение скептически поджало губы, намекая на то, что обманывать себя нехорошо. – Хорошо, может быть, не скоро. Но как только разберусь с самыми важными делами – непременно нанесу ему визит или даже приглашу к себе.
От сердца немного отлегло, хотя дурные предчувствия продолжали витать вокруг невидимым душным облаком.
Пообедав и переодевшись в более подобающее графине нарядное платье я отправилась в кофейню – пешком. Погода не располагала к долгим прогулкам, но Лайзо, увы, пока не вернулся от матери. И у меня были подозрения, что до вечера его ждать не стоит, а то и до утра: мужчины, вопреки расхожей пословице, в действительности вовсе не считают, что их украшают шрамы – и уж тем более какие-то там приземлённо-неромантические синяки. А Лайзо, насколько я уже успела изучить его повадки, вообще не любил появляться на публике в непрезентабельном виде.
Впрочем, уж его-то внешность мало что могло по-настоящему испортить. По моему скромному мнению, даже отметины на лице, наподобие тех, что были у Бесника, только придали бы Лайзо шарма.
– Леди Виржиния, в зал только что вошла леди Клэймор, – ненавязчиво выдернул меня из тягучих размышлений Георг. Седые усы у него укоризненно топорщились, как будто он догадывался, о чём я думаю. Лайзо Георгу нравился ровно до тех пор, пока не появлялся в одной комнате со мной. А после этого следовало чудесное превращение из «юноши не без способностей и неглупого» в «этого гипси, мистера Маноле». – Пожелаете выйти к ней?
– Да, да, конечно! – тряхнула я головой, прогоняя сонливость. – Спасибо, Георг! И пусть Мэдди подойдет к нашему столику, как только поднимется из погреба, хорошо?
Зал был сегодня умеренно полон – два-три пустых столика, примерно пять или шесть одиночных посетителей, компания завсегдатаев – миссис Скаровски с мужем, Луи ла Рон, Эрвин Калле с очередной «дамой сердца», полковник Петер Арч и его младший сын Гарольд… С ними я уже перемолвилась словечком, а потому могла сразу направиться к подруге.
– Виржиния, ужасно рада вас видеть! – сходу сообщила Глэдис. – Я сегодня без предупреждения…
– Какие предупреждения! Вас, Глэдис, я рада вам в любое время.
Начали мы с обсуждения насущных и острых тем, вроде моей обновленной стрижки и свежекупленного аквамаринового гарнитура леди Клэймор, который она собиралась надеть на бал в ночь Сошествия, последнюю и самую таинственную в году.
– Виржиния, а вы будете на балу? Говорят, Его величество собирается возобновить полузабытую было традицию и с этого года устраивать маскарады… – заманчиво протянула Глэдис, поигрывая лорнетом. – Светские шумные праздники мне не нравятся, но маскарад пропускать нельзя.
Я улыбнулась и опустила глаза.
Ещё бы леди Клэймор его пропустила! Ей такие развлечения всегда были по душе. Маскарад Глэдис полагала игрой разума, мистическим действом, способом не просто взглянуть на окружающих, но
– Мне не стоит появляться на таких праздника до истечения года со дня смерти… – начала было я, но внезапно осознала, что в ночь Сошествия будет как раз год и один месяц с тех пор, как леди Милдред покинула меня. И всех нас. – Не знаю. Нужно подумать.
– Думайте, Виржиния. – Глэдис легонько стукнула меня лорнетом по руке и рассмеялась. – У вас ещё шесть недель до того, как Его величество начнет рассылать приглашения.
– О, за это время можно решить что угодно, – улыбнулась я и вспомнила об одном деле: – К слову, Глэдис, вы говорили, что одно время интересовались романским языком…
– Нет, это мой драгоценный супруг увлекался, – небрежно взмахнула она рукою и подозрительно сощурилась: – А почему вы спрашиваете?
– Хочу немного расширить круг своих познаний, – уклончиво пояснила я. – А то недавно выяснилось, что даже прислуга образована лучше меня.
