– Я давно говорила вам, что всегда готова заняться вашим образованием! – с энтузиазмом откликнулась Глэдис, мгновенно становясь похожей на сестру Анну из пансиона Святой Генриетты. И не важно, что старая монахиня была седой, крючконосой и полненькой, а моя подруга – стройной красавицей с волосами цвета рассветного золота. Этот взгляд, это желание просветить любой ценой, несмотря на сопротивление просвещаемого… о, как знакомо! – Я завтра же составлю список книг, которые непременно должна прочитать леди вашего положения, возраста и ума. А на следующей неделе в Королевском театре дают классическую «Трагедию Карпиты», и мы просто обязаны ее увидеть!
– Весьма благодарна вам, Глэдис, – предприняла я робкую попытку прервать поток красноречия излишне воодушевившейся подруги. – Однако для начала мне хотелось бы просто нанять учителя романского. Литература – это удовольствие, а вот иностранный язык может быть полезным для работы.
Глэдис вздохнула.
– Как всегда, вы далеки от искусства и нацелены на дело. Это ваше достоинство, Виржиния, не вздумайте огорчаться, – улыбнулась она. – Но пьесу мы всё же посмотрим.
– Было бы прекрасно, но не хочу пока загадывать на будущее. К слову, об искусстве… Вы ничего не слышали о мистере Уэсте?
– Нет, – помрачнела Глэдис, и шутливые нотки исчезли из её голоса. – Навещать его в тюрьме я больше не осмелилась, но слышала от доверенного человека, что якобы мистеру Уэсту стало совсем плохо. Даже поговаривают о том, чтобы отпустить его домой, на поруки. Всё-таки подозрения подозрениями, а содержать в тюрьме человека его положения и возраста – недопустимо, без серьезных на то оснований. А газеты в последнее время поутихли.
– Я заметила. Последняя статья была два дня назад, – кивнула я, машинально отмечая, что это совпало с последним днём отсутствия Эллиса. – Думаете, их кто-то заставил…?
– Не знаю, – качнула она головой. – Три дня назад я перемолвилась словечком с Лоренсом Уэстом. Он вроде бы наоборот собирался пойти в газету и дать какое-то интервью, но статья так и не появилась.
– Может, её пока придерживают? – вспомнила я один из излюбленных приемов ла Рона. – Прячут, как карту в рукаве? Или как нож.
– Ну и сравнения, Виржиния! – рассмеялась Глэдис. – Дружба с детективом не прошла для вас даром. К слову, а не могли бы вы нас познакомить? – неожиданно попросила она. И добавила: – Говорят, он весьма красив и умён… Такая редкость среди мужчин!
– О, – глубокомысленно ответила я. – И кто так говорит?
– Многие, – не менее значительно откликнулась Глэдис.
Разумеется, после этого ни о каком обсуждении дел насущных и речи быть не могло. С другой стороны, романтически-абсурдные сплетни – замечательный десерт к кофе с лимоном и перцем…
Позже, когда Глэдис ушла, я поинтересовалась у ла Рона, приходил ли в редакцию Лоренс Уэст. Журналист сначала удивился, а потом огорчился и посетовал: дразнить его, Луи ла Рона, подобными предположениями должно быть стыдно. Из этого я заключила, что Лоренс не появлялся в «Бромлинских сплетнях». На вопрос о мистере Остроуме ла Рон тоже пожал плечами:
– Кажется, это кто-то из «вольных». Тех, кто пишет статьи в разные газеты под разными псевдонимами, и таким образом зарабатывает деньги. Судя по стилю, Остроум – тот же, кто под именем «Призрак старого замка» освещал ту нелепую историю с привидениями у герцогини Дагвортской. Поздней весной, вы помните?
– Нет, – честно ответила я. – Кажется, мне тогда было не до газет.
– Я могу прислать статью, – услужливо предложил ла Рон, но я отказалась.
А «мистер Остроум» отчего-то начал внушать мне острую неприязнь.
Лайзо и впрямь вернулся только к ночи. Он, как и полагается хорошему слуге, подогнал автомобиль к дверям кофейни точно в срок и без напоминаний. Однако дневное происшествие не прошло бесследно. Лайзо был на удивление молчалив – никаких нахальных вопросов о моих мыслях, самочувствии и прочем; только «Да, леди» или «Нет, леди». Он даже взглядом со мной избегал встречаться, надвинув серое кепи на лоб и спрятав глаза под козырьком.
– Как ваша матушка? – не удержалась я от шпильки.
Лайзо ощутимо вздрогнул – даже автомобиль как-то странно дёрнулся.
– Велела передать вам мешочек с травами, который вы забыли, и сказать, что платы никакой не надо.
– Действительно? – удивилась я. – Как не похоже на неё! Обычно она очень щепетильно относится к деньгам, – и улыбнулась ему в спину: – Мне кажется, что вы лукавите, мистер Маноле.
Говорила я наугад, и потому очень удивилась, когда Лайзо и впрямь покаялся:
– Лукавлю. Да только и матери не след было моими травами торговать. Не она их летом собирала, не ей за них деньги брать.
Я вздохнула:
– Так вы действительно разбираетесь в травах, я правильно поняла Зельду? Просто кладезь талантов… Езжайте чуть медленней, мистер Маноле, в такую погоду только на тот свет спешить.
