– Не совсем, – Ноэль беспечно запрокидывает голову к небу. Свет ложится причудливо, и на мгновение мне кажется, что мужчина истощён тяжкой болезнью – глаза запали, вокруг них залегла чернота усталости, губы обветренные и сухие, скулы будто вот-вот прорвут кожу, а виски словно припудрены инеем. – То есть надежду я уже вижу, все эти цветы, берег и её. А любовь… Сложно не быть первым, а быть одним из многих.
– Ты никогда не будешь одним из многих. – Белёсый приподнимается на локтях и глядит на Ноэля. – Поверь мне.
Тот заливается лающим смехом.
– Конечно. Ты всегда прав. Ты был прав даже тогда, когда говорил мне уезжать. Меня не картины съели, а этот остров, этот воздух… Я допишу и вернусь. Теперь уже точно.
– Хорошо, – кивает белёсый и жалуется вдруг, беспомощно потёршись щекой о плечо: – Жарко. Даже сейчас. Просто невыносимо.
– Так возвращайся на материк, Сэран, а то растаешь, – беззлобно подшучивает над ним Ноэль. – Из чего ты сделан? Из снега, изо льда?
– Из сахара, – фыркает тот, кого назвали Сэраном. – Из белого-белого, сладкого-сладкого сахара… – и добавляет серьёзно: – Уйду я завтра, а вернусь через два месяца. Ты успеешь?
– Конечно, – отвечает Ноэль, не усомнившись ни на секунду. – Обними за меня Вивьен.
Они говорят о чем-то ещё и ещё, но я уже не слышу – дыхание океана заглушает всё. А потом скалу вдруг захлёстывает волна – такая высокая, что даже до моих ног долетают едкие брызги. Когда она откатывается, внизу остается только один человек.
Бледный. Тот, кого называли Сэраном. Он смотрит вверх, прямо на меня.
И вот тогда мне действительно становится страшно.
Глаза у него чёрные, как ночной океан.
И гораздо, гораздо глубже.
Дзэнг!
– Ох, леди, простите меня, корову старую, – всхлипывала Магда. – Ума не приложу, как я эту вазу опрокинула. Сколько мимо неё хожу…
– О, я сама хотела убрать её из спальни…
После того, как оглушительный звон пробудил меня от кошмара, я готова была простить Магде что угодно, а не только разбитую чжанскую вазу. Ни один фарфоровый монстр, даже трёхсотлетний, якобы принадлежавший когда-то императорской семье, не стоил ни минуты на жутком острове из сна.
Когда Магда успокоилась, а осколки вазы убрали, я наконец удосужилась взглянуть на часы – и ахнула. Время близилось к полудню. Мистер Спенсер, оказывается, ещё с утра приходил по поводу собеседования с соискателем на должность «помощника» Стефана, но не стал меня будить, и просто оставил документы, приложив к ним записку, в коей он нижайше просил «рассмотреть их непременно до вечера»…
Словом, не считая кошмара, день начался, как обычно – с горы деловых бумаг, крепкого кофе и суеты. До «Старого гнезда» я добралась только к четырем часам. И каково же было моё удивление, когда выяснилось, что Эллис уже ждёт!
– Добрый день, – приветственно кивнула я детективу. – Вы сегодня рано. Неужели что-то срочное?
– В общем-то, нет, Виржиния, но я подумал, что новости вас заинтересуют. – Эллис скромно опустил взгляд. – А также вспомнил, что в этой кофейне мне обещали чашку кофе в любое время. Погода нынче премерзкая, а я как раз шёл мимо…
– Пройдёте в зал? – предложила я, улыбаясь. Эллис сейчас, похоже, вёл себя так исключительно по привычке, а не потому, что и впрямь был голоден – Георг сказал мне, что уже угостил его горячим шоколадом и рыбным пирогом.
