– Дело о наследстве, – понизил голос детектив. – Мистер Шелли скончался. На здоровье миссис Шелли это сказалось не лучшим образом. Да и ко всему прочему завещание пропало. А состояние на кону стояло внушительное, и один ласковый – не чета вашему – дядюшка попытался обвинить Роджера в убийстве. Дескать, напугал старика-отца, а сердце у того и отказало. А Роджер вбил себе в голову, что мистер Шелли выпил по ошибке лекарство своей супруги.
– И подумал, что её могут обвинить? – предположила я.
– Даже не знаю, можно ли тут применить слово «подумал», – с сомнением откликнулся Эллис, удивительно напомнив мне Клэра на мгновение. – Глупость несусветная. А тут ещё у миссис Шелли случился припадок… В общем, тяжело пришлось. На расследование я потратил почти три месяца. Тогда-то я и перешёл исключительно на трупы разной степени неприглядности, благо родной Бромли заскучать не даёт, – цинично улыбнулся он. – Думал, что никогда не вернусь в дом Шелли, но говорят же – не зарекайся. Роджер снова вбил себе в голову какую-то чушь, а дело на сей раз серьёзное. Слишком похоже на убийство.
Перед моими глазами воскресло видение: комната под крышей, красноватые отсветы, нечто жуткое за окном. И – шёпот:
Та женщина, кем бы она ни была, винила не своего убийцу – только себя.
– Неужели мистер Шелли нашёл тело несчастной? – с некоторым трудом выговорила я, отвлекаясь от спутанных воспоминаний.
Эллис, не заметив моей заминки, заглянул в собственную чашку, точно думал, что последние, самые сладкие капли прячутся там где-нибудь в тёмном углу, и потянулся к серебряному кофейнику. В блестящих выпуклых боках наши отражения гротескно искажались, словно металл был гранью между действительностью и страной кошмарных снов. Промелькнула между его и моим отражением на мгновение чья-то седая голова… Сердце замерло.
Нет. Разумеется, нет – показалось.
– Не он, к счастью, – вздохнул детектив, наливая себе кофе. – Горничную, Джудит Миллз, нашла племянница повара, девушка по имени Эсме Грунинг. Точнее, она первой заподозрила неладное. А обнаружили убитую в запертой изнутри, представьте, гостевой комнате, на кровати. И обстоятельства как-то не располагают к мыслям о самоубийстве – разбросанные вещи, хозяйский револьвер на полу. У жертвы разбита голова, а мизинец отрублен. Он, к слову, так и не нашёлся. Не иначе, убийца с собой забрал… Роджер – чудаковатый парень, не спорю, но отсечённые части тела – не по его части.
– Вы говорите это, потому что давно с ним знакомы? – предположила я, искоса взглянув на настенные часы.
Вскоре должна была вернуться Мэдди с моим пирожным… Значит, пора менять тему.
– Я говорю это, потому что Роджер при виде крови падает в обморок, как девица, – улыбнулся Эллис. – Но бравых «гусей» такой аргумент, увы, не убедит. У вас подозрительно сосредоточенный взгляд, Виржиния, – произнёс он вдруг, делая резкий поворот в беседе. – Не собираетесь ли вы устроить собственное расследование? Сомневаюсь, что ваш жених одобрит даже праздное любопытство, не говоря уже о чём-то большем.
За привычным шумом кофейни издали, из коридора между кухней и залом, донёсся лёгкий перестук каблучков. Я выбрала момент, когда детектив, пригубив чёрный кофе, потянулся за сахарницей, и задала самый важный вопрос за вечер:
– Когда вы наконец объяснитесь с Мадлен?
Надо отдать ему должное, он сумел удержать ложку и чашку не опрокинул. Но воздух втянул всё-таки слишком резко… и в руки взял отнюдь не сахарницу.
– Не о чем говорить, – произнёс детектив беспечно. Ложечка звякнула о край чашки. – Потому что ничего особенного не произошло.
– Вы мой друг, Эллис, – укоризненно вздохнула я, глядя только на него. Перестук каблуков смягчился, потонул в звуках, наполняющих «Старое гнездо». – А Мадлен – моя подруга. Мне больно видеть разлад между вами… Я думала, что вы испытываете к ней некое чувство.
– «Некое чувство»! – вздёрнул брови Эллис. Он быстро посмотрел на меня, отвёл глаза, сделал большой глоток кофе – так, словно и хотел ответить откровенно, и в то же время опасался. – Хорошо сказано! Вот бы ещё понять, что это за чувство такое. Не понимаю, что на вас нашло сегодня, Виржиния. Вы прямо как дуэнья.
– Дуэнья или нет, а добиваться руки Мадлен вы будете у меня, – парировала я.
Ни раздражения, ни неприязни в голосе детектива не было – только неловкость, очевидное желание похоронить опасную тему. Понятное для холостого джентльмена, в общем-то… Он облизнул губы, точно слова жгли ему язык, снова глотнул кофе.
– Почему вы уверены, что я буду?
Взгляд у Эллиса потемнел. У меня по спине пробежал холодок – выложить ли карты, обратить ли всё в шутку? Осторожность и чувство такта говорили помедлить, отступить, давая время на размышление. Но то, как детектив смотрел, как он составил вопрос – словно бы в надежде на опасный ответ… Это решило дело.
– Потому что вы любите её.
