– Сейчас ты похож на парня, который получил чего хотел и теперь ее игнорируешь, а ведь ты не такой. Ты хороший парень, который не понимает, что иногда люди уходят после секса, и в этом нет никакой драмы. У тебя не будет с ней ни малейшего шанса, если ты ее игнорируешь, гений.
Я в самом деле безнадежен.
– Я не ищу шансов. Не хочу, чтобы меня выгнали из лагеря.
– Тогда зачем ты мне рассказываешь о девушке, с которой не хочешь иметь шансов?
– Я просто хочу знать, как с ней общаться, ведь нам много недель придется работать бок о бок. – Я потираю челюсть, чувствуя себя полным невеждой в отношениях с женщинами. – Вчера ее прижали ко мне… Не смотри на меня так, это было во время командного конкурса… И она была так близко от меня, что я чувствовал запах ее шампуня, и, ну…
Я быстро прикручиваю звук в телефоне и опять проверяю, чтобы никого поблизости не было, а Джей-Джей тем временем натурально кудахчет. Наконец он успокаивается, а я чувствую, что лицо у меня пылает.
– Это случается даже с лучшими из нас, чувак. Она поняла?
– Ну, он упирался ей в живот, – вздохнув, я провожу рукой по лицу, приготовившись к новому кудахтанью. – Она подмигнула мне, когда отошла.
Я успеваю досчитать до тридцати трех, пока Джей-Джей не перестает смеяться.
– Вот настоящая причина, почему ты хотел поговорить со мной.
– Что мне делать?
– Признать, что ты оценил ситуацию в корне неверно, и поговорить с ней вместо того, чтобы избегать, как дурак. Просто общайся с ней. Это же легко.
Дверь сзади меня открывается, я оглядываюсь через плечо – входит Ксандер с собаками.
– Мне пора, но я тебя понял, – говорю я. – Спасибо, что выслушал.
– Пока, мой мальчик, держи в курсе, – отвечает Джей-Джей и отключает звонок.
Пока я говорил с Джей-Джеем, пришла куча уведомлений. В последнем из группового чата фото Мэтти, Бобби и Криса на пляже в Майами и еще одно с Лолой, Стейси и Джо на рейсе в Нью-Йорк.
Я снимаю на видео Форель, которая карабкается по креслу-мешку и залезает ко мне на колени, и посылаю в чат. Собираюсь уже закрыть мессенджер, но тут замечаю сообщение от человека, которого надеялся не слышать.
Еще через пару часов.
– Устал как собака, – стонет Ксандер, падая в огромное кресло-мешок рядом со мной. Я быстро блокирую телефон и убираю его в карман. – Солнце убийственное.
До меня не сразу доходит смысл его слов, потому что сердце и мозг взбудоражены после сообщений отца.
– Да, ну и жара. А где все?
Ксандер сбрасывает кроссовки и вытягивает ноги.
– Наверное, загорают. А мне надо охладиться, пока не расплавился.
До сих пор мы с Ксандером прекрасно общались. С ним легко ужиться, в чем я вчера убедился: обычно он суперспокойный, порядочный и, похоже, чувствует, когда нужно остановиться с расспросами. Когда он понял, что Эмилия, Аврора и я учимся в одном колледже, а я на его вопрос, знакомы ли мы, пожал плечами и буркнул «Вроде того», он сразу отстал.
Мы сидим в уютном молчании, что я тоже ценю. Ксандер прокручивает что-то в телефоне. Я слишком напуган, чтобы вытаскивать свой, поэтому сосредоточиваю все внимание на Форели и обдумываю то, что сказал Джей-Джей.
– Тебе нравятся тренинги? – спрашивает Ксандер, оторвавшись от телефона.
Хотя в лагере есть медперсонал, мы все должны освоить основы оказания первой помощи. Что угодно лучше, чем утреннее обучение обращаться с альпинистским снаряжением, когда мне все время пришлось держать глаза на уровне члена Ксандера. И не говорите мне о всяких мероприятиях по сплочению коллектива, которые я ненавижу больше всего на свете.
– Любой тренинг, если это не сплочение коллектива по типу «Сломать лед», уже победа в моих глазах.
Ксандер стонет, откидывая голову на мягкую спинку кресла, и Форель подскакивает от шума.
– Кто-то должен им сообщить, что лед официально сломан, – говорит он. – Утром я случайно увидел Клэя голым, сильнее сломать уже нельзя.
Утром я пытался выгнать преследующих меня собак из нашего домика, когда в меня практически врезался Ксандер. Он просто сгорал со стыда.
– Ошибся домиком, – объяснил сосед с испуганным смешком, прижав руку ко рту. – Не обращай внимания. О боже!
– Может, на всякий случай нужно немного заморозить лед обратно? – шучу я. – Набрать тебе воды, пока мы не вышли?
Он кивает, протягивая бутылку.
– Спасибо, братан.
Я иду к кулеру, но тут кто-то выскакивает из-за угла и врезается в меня. Уронив бутылки, я хватаю под руки споткнувшуюся девушку, не давая упасть.
– Прости, я не смотрела, куда иду… – восстановив равновесие, Аврора, наконец, поднимает голову: – Ой, привет.
– Привет.
Она дергается, и я понимаю, что до сих пор держу ее и что глаза у нее опухшие.
– Ты в порядке?
– В полном, – сразу отвечает она, одаряя меня ослепительной улыбкой – явно притворной. Я же видел, как она улыбается по-настоящему – ее улыбки и смех врезались мне в память. – Все прекрасно.
