Вдруг я слышу знакомое позвякивание собачьих ошейников и шорох лап по гравию. Решив не дожидаться человека, который с ними гуляет, быстро хватаю Аврору под руку и тащу в темное место между домиками.
– Кто-то идет, – тихо говорю я, когда она встревоженно смотрит на меня.
Будет очень некстати, если на нас наткнется кто-то помимо этих милых созданий.
Я как можно тише и быстрее перемещаюсь вместе с Авророй в тень, практически неся ее. Она хихикает. Наверняка думает, что это прикольно.
– Прекрати смеяться, – шепчу я.
Она утыкается лицом в мою футболку, пытаясь заглушить смех. Ее усилий недостаточно, и когда у нее вырывается фырканье, я мягко зажимаю ей рот рукой.
– Ш-ш-ш.
Рыбка останавливается на том месте, где только что стояли мы с Авророй, и смотрит в темноту – то есть на нас. Задерживаю дыхание, а сердце колотится так сильно, что я удивлюсь, если Аврора не слышит его стук. Начинаю мысленно сочинять оправдания. Стоять в темном углу наедине с пьяной девушкой гораздо опаснее, чем просто разговаривать с ней. Рыбка тявкает, и, клянусь, в этот момент мое сердце останавливается.
– Не шуми, девочка, – упрекает Дженна и щелкает языком, чтобы щенки шли за ней. – Рыбка, идем.
Она свистит собакам. Я жду, пока не стихает шорох на гравийной дорожке, и наконец снова начинаю дышать.
– Ой, черт! – Я отдергиваю руку от рта Авроры. – Ты меня укусила?
– Ты про меня забыл.
Как будто такое возможно.
– У тебя хорошо получается про меня забывать.
Как я здесь оказался, если так стараюсь держаться в стороне?
– Идем, Эдвард Каллен. Обратно на дорожку, пока меня не решил укусить кто-нибудь покрупнее и пострашнее тебя.
Я веду ее в темноте за обе руки, как ребенка, на освещенную дорожку.
– Расс, мне дурно, – бормочет она.
– Хочешь воды?
Аврора кивает. Не исключено, что ее стошнит прямо на меня. Я подвожу ее к ступенькам домика с вывеской «Еноты», усаживаю и бегу за водой. Возвращаюсь быстро, но Аврора успела побледнеть еще сильнее.
– Мне нехорошо, – стонет она, закрыв лицо руками.
– Не удивительно. Не надо было хлестать текилу. Возьми.
Я протягиваю бутылку с водой.
Она поднимает голову и не сводит с меня зеленых глаз, медленно моргая.
– Хлестать?
– Ладно, проехали.
Она пьет, потом вытирает уголки рта тыльной стороной ладони и возвращает бутылку.
– Проводить тебя в домик?
Аврора кивает и протягивает руку. Я осторожно помогаю ей подняться, она переплетает пальцы с моими и ведет к своему домику, который находится в другой части лагеря.
На полпути она вдруг останавливается, заставляя меня тоже стоять.
– Не хочешь искупаться голышом?
Господи боже.
– Тебе пора в постель.
– Я не хочу.
Она выпячивает нижнюю губу, становясь похожей на Стейси и Лолу, когда они пьяные. Это было бы мило, не будь я так встревожен.
– Нет, тебе нужно. – Я тяну ее дальше.
– Уложи меня.
– Я не собираюсь тебя укладывать.
– Ты уже укладывал меня в постель, так что тебе это нетрудно.
Надо было остаться в своем домике с книгой.
– Если ты не пойдешь сейчас спать, то утром тебе будет очень плохо, и кроме самой себя винить будет некого.
– Неправда, во всех моих проблемах виноват мой отец.
Пусть она пьяна, но произносит это совершенно ясно и определенно. Знакомое чувство, но я не планировал провести лето, обмениваясь проблемами с отцами. И уж точно мне это совершенно ни к чему сейчас, когда я вожусь с пьяной девушкой.
– Вы не имеете права указывать, что мне делать, мистер. Вы мне не начальник.
– Ты же сама сказала уложить тебя. Я знаю, что не нача… – Я осекаюсь, потому что бесполезно спорить с пьяным, который завтра ничего не вспомнит. – Так вот почему ты напилась? Твой отец что-то натворил?
– У него день рождения. – Она, прищурившись, смотрит на часы. – Сейчас двенадцать или два? Был день рождения. Я послала ему подарок. Глупая, глупая Рори, всегда ожидает слишком много и доверяет не тем людям.
– Ему не понравился подарок?
– Он его даже не открыл. Я говорила с его ассистенткой, Сандрой? Нет, Бренди? Брендой. Я говорила с Брендой, потому что он не отвечал на мои звонки и все еще был в офисе. – Аврора пожимает плечами, и ее поведение снова меняется. Похоже, она заставляет себя выглядеть счастливой, когда говорит о чем-то безрадостном: – Его подруга и ее дочь преподнесли ему сюрприз: повезли в Диснейленд. Он, блин, терпеть не может Диснейленд. Когда мама возила меня с сестрой, он никогда с нами не ездил. Но Нора и Изобель получают все, что хотят, а я существую в их тени.
– Прости.
Я не знаю, что еще сказать, но мы уже подошли к домику 22, и Аврора начинает подниматься по ступенькам. Вспомнив, как Ксандер нечаянно ошибся домиком и попал к Клэю, я придерживаю ее за руку.
– Ты уверена, что это твой?
– Ага, – она показывает на световую гирлянду, украшающую крыльцо, – коттедж два-два. Ангельское число.
Я останавливаюсь на нижней ступеньке и отпускаю ее руку.
– Что ангельское?
Она разворачивается так быстро, что чуть не теряет равновесие, но прогулка, вода и короткий перерыв без текилы помогли немного протрезветь.
– Почему ты остановился?
– Нам нельзя заходить в чужие домики.
Она фыркает, упирая руки в бока, как будто я не прав.
