– Ты не можешь заставить меня делать это. Аврора, это преступление.
Мы начали таскать алкоголь у родителей еще в первом классе старшей школы. Я столько раз придерживала волосы Эмилии, пока ее тошнило, что и не сосчитать. Однако у нее вызывает отвращение мысль так же помочь кому-то другому.
Я крепко завязываю пакет с бельем и подаю ей.
– Можешь отнести это и позвать медсестру?
Она выхватывает у меня пакет, кивает и выскакивает из домика с криком:
– Люблю тебя!
– Аврора-а-а-а-а! – зовут меня из ванной, примыкающей к спальне детей, но следом за криком раздается звук рвоты.
Все началось с того, что именно такой голос, зовущий меня, предупредил о жестоком приступе рвоты. Я думала, что ночь пройдет без проблем, но Жасмин сказала, что нехорошо себя чувствует и ляжет в постель сразу после ужина. Сегодня ночью дежурят Майя с Клэем, но я сказала, что не против побыть с Жасмин, пока они не начнут укладывать спать остальных детей.
Температура у нее была нормальной, поэтому я сказала ей посидеть на кровати, пока я принесу средство для умывания, чтобы стереть с ее щек блестки и рисунки. Вот тогда я и услышала, как она меня зовет.
Даже не знаю, как ей удалось уделать всю постель и себя тоже. Я отослала девочку в душ, пока меняла постельное белье. В этот момент и зашла Эмилия спросить, не хочу ли я газировки.
Заглянув в кабинку, вижу, что Жасмин сидит на полу с совершенно жалким видом и полными слез глазами. Как только она замечает меня, у нее начинает дрожать нижняя губа.
– Мне так жаль.
– Тебе не за что извиняться, солнышко.
Я сажусь перед ней на корточки и убираю с ее лица мокрые волосы, а она опять наклоняется над унитазом.
– Тебе скоро станет легче.
– Наверное, я объелась конфет, – лепечет она.
– Да, наверное, так и есть.
– Я хочу к маме.
– Знаю, милая. Давай сначала тебя искупаем, а потом позвоним ей.
В конце концов ее организм совершенно опустошен. Я помогаю девочке подняться, и как раз в этот момент прибегает Келли, лагерная медсестра. Она подтверждает мое предположение: Жасмин просто переела сладостей и перевозбудилась. Когда мы снова остаемся вдвоем, я сажаю ее на стол и ухожу за ее туалетными принадлежностями.
Я быстро его замечаю – с такими габаритами его трудно не заметить, – но все равно удивлена.
– Крадешь плюшевых мишек, Каллаган?
Склонившийся над кроватью Жасмин Расс поднимает голову. В руках у него простыня.
– Да. – Он показывает на пакет для грязного белья. – Особенно мне нравятся такие, которые воняют.
– Не знаю, как одна девочка может натворить столько бед. Спасибо, не надо перестилать ее постель, я сама.
– Ты и так занята. Эмилия не могла без рвотных позывов объяснить, что случилось, так что я решил узнать сам.
Я беру сумку с туалетными принадлежностями и пижаму из ящика под кроватью Жасмин и быстро возвращаюсь к ней. У нее такой же измученный вид, что и раньше, но щеки уже немного порозовели. Она слезает со стола и переодевается в чистую пижаму, а я расчесываю ей волосы, пока она чистит зубы.
В дверь стучат. Я открываю – это Расс с бутылкой воды.
– У нее может быть обезвоживание.
Почему ты такой чертовски милый?
– Ты прав, спасибо.
– Кровать постелена, а медведя я отнесу в прачечную. Вам еще что-нибудь нужно?
Я качаю головой.
– Хорошо, тогда не буду вам мешать.
– Спасибо.
Проследив, как он уходит, я закрываю дверь и даю Жасмин бутылку. Она хмурится.
– Ты так странно себя ведешь.
– Нет, с чего бы?
– Да. Ты смущаешься. А ты никогда не смущаешься, всегда говоришь и говоришь.
Для ребенка, который только что тут все облевал, она на удивление наблюдательна.
– Леон сказал, что Расс – твой парень.
Я игнорирую поднявшуюся панику и сосредоточиваюсь на вытирании блесток с лица Жасмин, потому что смыть их не удалось даже под душем.
– Леон ошибается.
– Он говорит, что вы весь день смотрите друг на друга и всегда стоите рядом.
Завтра Леон упадет где-нибудь в грязь. Какая неловкость.
– Мы друзья. Я дружу со всеми вожатыми. Если ты стоишь рядом с Леоном, разве это означает, что он твой парень? Нет.
– Леон сказал, что ты будешь отрицать.
Черт, из чего делают эти краски для грима?
– Может, Леону нужно меньше сплетничать и больше играть с друзьями?
– Он знает все обо всех. Он рассказывал, что старшая сестра Моны, которая в «Енотах», плакала из-за того, что влюбилась в Расса.
Краска, наконец, начинает оттираться, и конец этого разговора уже близок. Отцу Леона принадлежит таблоид, на который работают папарацци. Как это ни прискорбно, однажды я в нем фигурировала. Неудивительно, что Леон умеет совать нос не в свои дела.
Я вздыхаю и вдруг чувствую вину за то, что все эти годы терроризировала Дженну.
– Старшей сестре Моны четырнадцать, она слишком маленькая для вожатых. Ей бы влюбиться в мальчика ее возраста.
– Ты ревнуешь? Очень похоже.
Боже, дай мне сил.
– Взрослые не ревнуют к детям, солнышко.
Думаю, все эти вопросы означают, что тебе стало настолько лучше, что ты можешь отойти от унитаза. Тебе пора в постель. Все еще хочешь позвонить маме?
– Нет, все в порядке.
Жасмин забирается теперь уже в чистую постель, и в этот момент заходит Дженна.
– Привет, милая.
– Привет, – отвечаю я.
