– Я не тебе. – Она садится на корточки перед кроватью. – Я слышала, тебе стало плохо.
Жасмин отчитывается перед Дженной о самочувствии и хвалит мои навыки причесывания. Наставница кивает по мере ее рассказа, а когда девочка заканчивает, заявляет, что будет время от времени к ней заглядывать, но Жасмин нужно поспать.
Я ухожу, а Дженна одними губами показывает: «Не за что».
Вечеринка в самом разгаре, караоке звучит на полную громкость. Но от меня воняет, поэтому иду в свой коттедж принять душ. Как бы ни хотелось завалиться в постель, я возвращаюсь, чтобы помочь моей команде. На полпути слышу, как Клэй кричит с другого края тропинки:
– Как Жасмин?
– Все в порядке, просто переела сладостей и переволновалась.
Он засовывает руки в карманы шортов и кивает на главное здание:
– Можешь помочь найти маршмеллоу? У нас закончились безжелатиновые.
Я подавляю вздох. В конце концов, дело не в этом парне, а в моем желании посидеть у костра с одной, а то и всеми тремя собаками, и еще с крекерами. Но если Клэй их не найдет, мне нечего будет есть, поэтому я киваю и иду к нему.
– Как тебе в лагере? Поверить не могу, что половина срока уже прошла.
Я улыбаюсь, и он немедленно продолжает:
– Это был скучный вопрос. Прости, у меня не было возможности поговорить с тобой.
После того ночного дежурства я всеми силами избегаю находиться с Клэем наедине, потому что он мне нисколько не интересен, даже как друг. Я же не дура и понимаю, что он пытается меня закадрить. Я привыкла привлекать внимание, но под его долгими взглядами чувствую себя неуютно. Мне приятно проводить время с людьми, которым нравится моя компания, но Клэй раздевает меня взглядом, в то время как Расс всегда смотрит так, будто я рассказываю самую увлекательную на свете историю.
Приятно чувствовать, что я могу предложить что-то большее и что заслуживаю чего-то большего. Пусть мое саморазвитие и личностный рост поначалу шли со скрипом, но теперь я вижу прогресс.
Я заметила, что после того, как дети укладываются спать, Клэй общается с одной из спасательниц. Надеюсь, что он нашел новый объект для приставаний.
– Мне здесь нравится, – отвечаю я. – Будет грустно, когда лето закончится. А тебе?
Я сразу отключаюсь, когда он начинает рассказывать, чем мог бы заняться летом вместо лагеря. К тому времени, как он в третий раз упоминает о своей многообещающей модельной карьере, мне кажется, что он говорит на другом языке. Пока я хожу по кладовке, Клэй следует за мной по пятам, рассказывая о намеченной поездке в Кабо с приятелями перед началом занятий в колледже.
– Ты тоже могла бы поехать, если хочешь, – говорит он, прислоняясь к полкам.
Помощи от него никакой, я сама ищу коробку с маршмеллоу.
– Очень мило с твоей стороны, но у меня просрочен загранпаспорт. – «Да ни за какие коврижки». – Но все равно спасибо.
Фасоль, консервированные помидоры, снова фасоль… Зачем нам столько фасоли?
– Ну, мы будем не только в Кабо. Может, смотаемся в Вегас.
Кукуруза, острый соус, опять фасоль…
– Уверена, ты прекрасно проведешь время с друзьями, куда бы ни поехал. О! Вот они!
Я становлюсь на цыпочки и тянусь к коробке с маршмеллоу, надеясь поскорее убраться отсюда.
– Дай помогу.
Клэй оказывается очень близко, но не касается меня. Он достает коробку и сует под мышку, но не отходит. Я поднимаю голову, он смотрит на меня с высоты своего роста, а потом опускает голову, закрыв глаза.
У меня по спине бегут мурашки, а ладони потеют.
– Я не хочу с тобой целоваться!
В планах было сказать это спокойно, даже холодно. Как взрослая, обычное: «Нет, спасибо, мне неинтересно». Но внезапно я ору так, что он подскакивает, быстро выпрямляется и открывает глаза. Первая реакция – замешательство. Видимо, ему редко отказывают. Но он быстро приходит в себя.
– Аврора, я не пытался тебя поцеловать.
Подавляю желание возразить – чем скорее мы отсюда уйдем, тем лучше, – но не могу упустить возможность проявить любезность.
– Прости, я ошиблась. Ты хороший друг, Клэй.
Когда я произношу слово «друг», у него такое выражение лица, что можно пугать коров на пастбище.
– Конечно, – бормочет он, разворачивается и со всех ног бежит из кладовки.
Я возвращаюсь к костру неторопливо, не желая наткнуться на только что обретенного хорошего друга Клэя. Дети у костра пьют горячий шоколад и выглядят уставшими после целого дня празднования.
– Почему у тебя такой самодовольный вид? – спрашивает Эмилия, когда я усаживаюсь на стул между ней и Ксандером.
Расс болтает с Майей по другую сторону костра, так что я вполне могу поделиться с подругой.
– Клэй пытался поцеловать меня в кладовке, а когда я его остановила, заявил, что ничего такого не хотел.
Ксандер хохочет громче, чем весь лагерь вместе взятый, и хлопает себя рукой по рту, когда дети начинают оборачиваться к нему.
– Простите, – говорит он. – И что ты сказала?
– Что он хороший друг.
Ксандер опять заходится смехом, и мне приходится ждать, пока он успокоится.
– Клянусь, я не ошиблась. Он наклонялся ко мне с закрытыми глазами. А как раз перед тем пригласил в Кабо.
– Тебе повезло, – хихикает Эмилия. – Ты же любишь Кабо.
