— А с иерархией что? — спрашивает Хейди. — Кто у них главный?
— Это отдельная головная боль, — отвечает Ояла. — У нас есть список полноправных членов банды — и на этом все. Вычислить главаря практически невозможно. Президент и вице-президент клуба нам известны, но за ними всегда кто-то стоит. На публике все всегда говорят, мол, мы «Волки», — и всё. И никаких нашивок, никаких отличительных знаков на одежде — ничего, что могло бы рассказать об иерархии человеку с улицы. Довольно изобретательно. Они изначально стремились к укреплению связей с так называемой интеллектуальной элитой. Известно, что в число друзей клуба входят очень авторитетные люди: как главы крупнейших корпораций, так и некоторые политики. Мы считаем, что за всем этим скрывается желание безраздельно господствовать на своей территории.
— По какому плану они действуют? — спрашивает Хейди.
— Сначала — сближаться, общаться, улыбаться до тех пор, пока лицо не сведет судорогой. Затем постепенно искушать объект, предлагая бесплатно воспользоваться некоторыми услугами, и втираться в доверие до тех пор, пока в руки не попадет компромат: как этот объект затягивается коксом или вдохновенно сношается со шлюхой. Все, дело сделано: как только от объекта что-то нужно, достаточно пригрозить ему тем, что компромат может по щелчку пальцев попасть не в те руки.
Ян хмурится. Неужели люди до сих пор настолько легко попадаются? Интересно, есть ли существенные изменения в плане действий, когда заманить в ловушку нужно женщину?
— Я говорил, что на одежде «Волков» вы не встретите никаких меток. Зато метки есть на них самих: у всех полноправных членов клуба есть татуировка с изображением волка. Сейчас реальных волков, то есть животных, в Финляндии насчитывается немногим больше двухсот, и вполне возможно, что число членов клуба не будет превышать этой отметки. Если подумать, стратегия «Волков» себя оправдывает: им за короткое время удалось создать крепкую стаю.
— Что еще нам нужно иметь в виду? — спрашивает Ян.
— Помимо недвижимости в Хельсинки, клуб владеет домом в Киркконумми[63]. Хотя дом — это мягко сказано, речь скорее об усадьбе. Настоящие хоромы. Уже некоторое время мы работаем в «Волках» под прикрытием, но это строго конфиденциально. Один из наших сейчас готовится официально вступить в клуб.
Ян кивает, несколько разочарованный.
— Я собрал для вас кое-какую информацию, оставлю папку вот здесь. Звоните, если что, — говорит Ояла. Сделав пару шагов в сторону выхода, он неожиданно останавливается и прищуривается, будто прикидывая, как лучше выразиться.
— Не нужно недооценивать «Волков». Это далеко не ясельная группа, остальные банды их побаиваются. Очень даже вероятно, что вскоре между группировками вспыхнет настоящая война. Пока повсюду затишье. Но вы и сами знаете, перед чем оно бывает.
— Когда я впервые осталась с ним наедине в закрытом помещении, мы были у них на базе, — говорит девушка и кладет ногу на ногу. — Он даже хэнгов на улицу выставил.
— Хэнгов?
— Да, хэнгэраунды[64], хэнги. Они такие ребята на подхвате, но хотят быть принятыми в клуб. Короче, после этого он спросил, какую песню мне поставить. Но у меня лишь одна любимая. Ее и попросила.
— Какая?
— Угадайте.
Кай пожимает плечами и молча ждет ответа.
— Wuthering Heights Кейт Буш. Сказала ему про песню — и плюхнулась в кожаное кресло, которое с годами стало совсем мягким. Я лежала в нем поперек, перекинула ноги через подлокотник, свободно болтала ими и старалась выглядеть расслабленной. Но на самом деле я очень боялась. Я чувствовала себя добычей, которую мужчина загнал в свою пещеру.
Девушка тихонько напевает, и Кай узнает эту песню. Он никак не может взять в толк, чего ради девушка разыгрывает перед ним представление. Они почти не продвигаются. Его из раза в раз кормят какими-то байками.
— Я и тогда подпевала, но мужчина сказал, что это просто кошмар. Он сел на кожаный диван напротив меня. Ненавижу кожаные диваны, особенно когда на мне джинсовые шортики. Знаете, как противно прилипают ляжки?
Девушка выдерживает паузу, затем продолжает.
— Я перестала петь, когда он достал откуда-то из-за спины пистолет и спокойно положил его передо мной на стол. Несмотря на шок, я хотя бы догадалась поинтересоваться, заряжен ли пистолет. Он велел мне угадать — я сказала, что заряжен.
