Мужчина ничего не ответил, просто ушел на кухню смешать нам джин-тоник. Песня почти закончилась. Со своего кресла я видела, как он уверенно налил джин в два высоких стакана, а потом зажигалкой открыл бутылочки с тоником. Он протянул мне коктейль и вдруг широко улыбнулся. И я тут же забыла о пистолете. Вернее, теперь пистолет не пугал меня, а вызывал приятное чувство безопасности, и это возбуждало. Никогда раньше мне не доводилось быть одновременно такой уязвимой и такой защищенной. На самом деле, это довольно сложно внятно объяснить. Чуть позже до меня дошли слухи о том, что свою бывшую Академик сильно избивал.
Девушка наматывает на палец торчащую из джемпера нитку — и резко обрывает ее.
— Романтическую атмосферу нарушили вломившиеся к нам байкеры. На тот вечер у них была намечена какая-то важная вылазка — ответный набег, — продолжает девушка, не давая Каю и слова вставить.
— Я видела, как они скрылись в подсобке, а возвратились из нее уже с оружием в руках, — говорит она. — Тогда я посмотрела на мужчину другими глазами. Он стал по-настоящему пугать меня. Я просила его туда не ехать — естественно, он плевать хотел на мои слова. Стало ясно, что ради клуба он готов на все, что клуб превыше всего. Наверное, уже тогда я четко осознала, что такая конкуренция мне не по зубам.
Кай понимает, что всерьез волнуется за девушку. Тянуться к людям старше себя, даже если это суровые и опасные мужчины, вполне естественно, но байкерская группировка — последнее место, куда стоило бы идти за вниманием и любовью. Должен же быть какой-то способ вырвать девушку из пасти этого клуба. Пока не стало слишком поздно.
— Вы Саана? — уточняет Абди, увидев женщину в пустующем холле Метрополии.
— Круто, что вы записываете подкаст, — говорит он. — Какая-то жуть происходит, но вы хотя бы привлекаете к ней внимание, не даете забыть. Сам я сейчас в какой-то прострации.
— Наверное, уже встречался с полицией? — спрашивает Саана.
Абди кивает. Несмотря ни на что, от него веет уютом и непринужденностью — Саане очень приятна компания этого паренька.
— Я уже передал полиции копии всех материалов. Но вас же интересовали какие-то конкретные кусочки? — спрашивает Абди, когда они усаживаются перед монитором.
Абди кликает на папки.
— Секунду, компу нужно время подумать, — сообщает он. Саана же со всей осторожностью отхлебывает кофе из стаканчика в синюю клетку. Он наполнен до краев, и она морально готовится обжечься о раскаленный напиток.
Абди с легким шипением открывает колу, купленную в автомате.
— Даже не представляю, каково тебе сейчас, — неуверенно произносит Саана. — Вы втроем снимали фильм, а теперь двое… Когда два друга просто взяли и…
Саана пытается подыскать верное слово: — Пропали.
Абди молчит.
— Что говорит полиция?
— Без понятия, — отвечает Абди. — Они сами разводят руками. Мне иногда хочется просто сквозь землю провалиться. Но почему всё так? Я же вообще ничего не сделал.
— Как считаешь, почему из вас троих — именно они? Чем ты от них отличаешься?
— Вы прикалываетесь? — говорит Абди, вытягивая руки в стороны. — Гляньте на меня. А теперь вспомните их. Небо и земля.
Саане неловко: на это она точно не намекала.
— Я больше о том, было ли у Йоханнеса и Йеремиаса какое-то общее дело? Мог ли ты не знать о чем-то подобном?
Абди озадачивается.
— Мог, конечно. Иногда они оставались на острове после съемок — чтобы побухать.
— Когда ты в последний раз видел Йеремиаса? — спрашивает Саана.
— В среду. Здесь, в универе.
— То есть за день до исчезновения. Он вел себя как обычно?
— Как по мне, был немножко на взводе, — бормочет Абди. — Сидел там, где вы сейчас.
Саана начинает ерзать на стуле.
— И чем вы тут занимались?
— Йеремиас все время монтировал. А я страдал фигней — торчал в телефоне.
Абди допивает колу.
— Короче. Тут у нас все материалы, — говорит он спустя секунду, прокручивая колесом мыши внушительный архив папок. — Так что конкретно вы хотели посмотреть?
Саана открывает на телефоне фото одной из страниц той тетради:
— Откуда это у вас? — удивляется Абди.
— Отставить вопросы, время не ждет, — смеется Саана, и Абди ей повинуется.
— Так, тут у нас съемки от 18 июля, — сообщает Абди, нажимая на файл. — А 08:13 — это где-то здесь.
Они напряженно всматриваются в изображение.
Посреди внушительных зарослей тростника раздается пронзительный крик, и в воздух взмывает огромная черная птица. Ветер волнует озерный бурьян — трава движется в гипнотическом золотом танце. Саана озадаченно склоняет голову набок. В этом отрывке… не происходит ничего.
— Это точно он, — уверяет Абди, заметив Саанино замешательство.
— И зачем тогда было его отмечать? — спрашивает Саана вслух, однако больше для себя.
— Может, просто удалась картинка, хороший пейзаж. К тому же птица-то непростая — серая цапля, — усмехается Абди. — Я до этого фильма вообще никого, кроме чаек, не знал. Даже если с остальным ничего не выйдет, так хоть про птиц кучу всего прочел, — говорит он, раздуваясь от гордости.
