— Но почему птица так себя вела? — рассуждает Саана.
Будто цапля вырвалась из чьей-то хватки.
Абди открывает другую папку. Саана краем глаза за ним наблюдает. Как можно оставаться таким невозмутимым, когда с окружающими тебя людьми происходят ужасные вещи? Может, Абди знает больше, чем кажется? Или это его способ маскировать страх?
— А это мы отсняли 12-го числа, — тихо говорит он.
Когда видео доходит до отметки в сорок минут, Абди ставит картинку на паузу, чтобы Саана ничего не упустила.
— Скоро будет нужный отрывок.
Они с любопытством ждут, что же там такое. Видео воспроизводится с прежней скоростью, однако создается впечатление, что секунды стали длиннее.
— Смотри! — выкрикивает Саана, и Абди вздрагивает.
Далеко, в самом конце тропинки, стоит темный силуэт. Абди отматывает немного назад, чтобы увидеть, как именно он входит в кадр и как выходит из него.
— Кто он? Вы так и задумывали? — спрашивает Саана, но Абди не знает.
— Это были съемки без оператора. Камера была закреплена на штативе. Не факт, что Йеремиас там вообще стоял.
— И в кадре появился тот, кто позже чем-то заинтересовал Йеремиаса, — говорит Саана. — Ведь он отметил именно этот момент. Силуэт появляется вон там и какое-то время просто стоит. А можно как-то детализировать изображение? — с надеждой спрашивает Саана.
— Нет, это нельзя. Увеличить — увеличу, но там все пойдет пикселями, — отвечает Абди.
Они в полном молчании пялятся на картинку. Силуэт может принадлежать и мужчине, и женщине. Саана снимает на телефон застывшее на экране изображение. Кто этот человек и чем он привлек внимание Йеремиаса?
Кофейный стаканчик наследил на белоснежной парте коричневатыми кругами. Саана и Абди просидели у монитора несколько часов. Перед глазами до сих пор всплывают то тростниковые стены, то лицо Роя Куусисто — загадочное, обветренное и время от времени что-то говорящее.
— Ну, сегодня мы отсмотрели материалы первых четырех съемочных сессий, — сообщает Абди после того, как они проторчали в компьютерном классе целую вечность.
Саана открывает блокнот. Она даже ничего не записала. На просмотренных видео нет ничего, что само по себе указывало бы на возможность непредумышленного убийства или скрытую в Куусисто жажду крови. Саана идет выбросить стаканчик в мусорную корзину. От долгого сидения ноги сильно затекли.
— А, есть еще кое-что, — говорит Абди. — Рядом с домом в лесу мы установили камеру, чтобы можно было запечатлеть природу в ее первозданном виде. Мы хотели показать, как течет время и то, как Рой бродит туда-сюда в одиночестве, слоняется по дому изо дня в день и не уезжает оттуда, какие бы холода на дворе ни стояли. Не уезжает, хотя на зиму остров закрывается и даже овец уводят в другое место. Хотели такой гиперлапс намутить, понимаете.
Саана склоняется над монитором. Видео начинается с того, что перед камерой сидит Абди и машет рукой в объектив. Другие парни стоят поодаль, на фоне дома, и тоже смотрят в объектив.
— Это Йоханнес? — спрашивает Саана, указывая на парня рядом с Йеремиасом.
— Ага, — отвечает Абди.
На видео он поднимается и подходит к остальным. Через какое-то время они перестают обращать внимание на камеру и занимаются своими делами — начинается тихая фиксация всего происходящего. Йеремиас смеется. Беззвучно: камера сохраняет лишь изображение. Саане совсем не хочется смеяться: осколки жизней пропавших людей вряд ли могут настроить на позитив — скорее наоборот. От накатившей тоски разрывается сердце. Похоже на чувство, преследующее ее на кладбищах. Своеобразное оплакивание того, с чем никогда толком и не сталкивался.
— Я могу поставить на ускорение. Захотите замедлить, нажмите вот сюда, — показывает Абди, и Саана остается смотреть.
Дом стоит на месте, словно оцепенев. Какое-никакое движение создают плывущие по небу облака и случайно попадающие в кадр птички. В зарослях появляется темный силуэт, и Саана замедляет воспроизведение, чтобы рассмотреть его получше. Овечка. Саана усмехается.
Они уже собираются уходить, когда Саане бросается в глаза папка на диске Z:
— Что это? — произносит она и, заинтригованная, наводит курсор на папку, созданную на сетевом диске 28 августа. За день до исчезновения Йеремиаса.
— На сегодня всё, спасибо, — говорит Хейди.
Только что закончилась третья в ее жизни групповая тренировка, где Хейди выступала в роли наставницы. Попрощавшись с подопечными и собрав в корзину раскиданные по полу боксерские перчатки, Хейди открывает окно, чтобы хоть как-то освежить помещение. Кажется, будто татами в спортзале «Кабельного завода»[66] насквозь пропитались п
