— Выдели бы вы его лицо, когда до него дошло, что я тоже несвободна. Тогда я была полностью в чужой власти. И в тот раз у меня под глазом появился синячок.
— Что за… — вырывается у Яна. Он даже решил, что свернул не на ту кухню. Дешевенькая, доживающая свой век кофеварка куда-то исчезла, и теперь на ее месте — нечто, стоящее на своих собственных ножках и такого размера, которому впору тягаться с холодильником. Окидывая подозрительным взглядом этого монстра, Ян достает из шкафчика чашку и устанавливает ее в специальный держатель кофе-машины. Затем, не до конца веря своим ушам, он слышит, как в машине начинают перемалываться зерна.
— Ни хрена себе, — слетает у Яна с языка.
К Хейди и Заку Ян приходит, неся в руках порцию свеженького эспрессо. От чашки поднимается нежный кофейный аромат. Машина расщедрилась даже на живописную пенку.
— Видели, да? — спрашивает он. Одновременно с этим в голову приходит страшная мысль: а вдруг он однажды затоскует по той гадости, что считалась кофе до этого момента?
— Видели конечно, — отвечают коллеги, давая понять, что Ян реагирует слишком уж бурно.
Не расставаясь с чашкой, Ян подходит к окну и приоткрывает жалюзи. Правда, не совсем понятно, чего ждет: окно выходит на унылую парковку, которая пока на месте. В кармане вибрирует телефон.
— Ян Лейно, — быстро отвечает он и замолкает в ожидании.
И то, что ему рассказывают, лишь подтверждает его ранние догадки. У Яна учащается пульс, кровь начинает ритмично шуметь в ушах.
— Мы провели экспертизу тех сапог. Узор на подошве полностью соответствует узору на найденном следе. Образцы почвы тоже совпадают.
Пронзительный шум в ушах продолжает нарастать. Там уже звенит. Нужно арестовать Роя — иного выхода у них просто нет. Ян торопливо допивает кофе и идет к начальству.
Йоханна Ниеминен с любопытством оглядывает Яна, словно пытаясь узнать по его лицу, с чем к ней пожаловали. В кабинете тихо играет радио «Ностальгия». Ян осматривается. Теперь этот прежде невзрачный кабинет мог похвастаться пятью огромными растениями в горшках и новенькими занавесками. Ян не был готов к такому преображению.
— Поуютнее стало, да? — говорит Йона, глядя на ошарашенное лицо подчиненного. — Теперь к делу, — продолжает она, встав из-за стола и подойдя к Яну. — Куусисто, конечно, привезут обратно. В доме на Куусилуото нашли рюкзак покойного, а теперь еще подошва сапог совпадает с тем следом. Надо сказать, ситуация все-таки неоднозначная. Во-первых, убийца вряд ли стал бы так беззаботно выставлять сапоги на всеобщее обозрение. Во-вторых, даже если Куусисто виновен, он слишком уж спокоен, слишком безразличен — особенно если учитывать его возможные злодеяния. Или же ему просто-напросто нечего терять, — добавляет она.
Покинув кабинет Йоны, Ян чувствует, будто побывал в ботаническом саду. На контрасте с ее кабинетом остальные помещения кажутся еще более неприглядными. На ум Яну тут же приходит его желтеющий цветок. «Вокруг меня все умирает», — успевает подумать он, прежде чем заставляет себя переключиться на работу. Патрульные прибудут на Куусилуото с минуты на минуту, лодка уже в пути. Вскоре раздастся звонок и Яну обо всем доложат. Встревоженный, он заходит на кухню и снова дает кофе-монстру измельчить для него пригоршню зерен и выжать из них такой ядреный эспрессо, чтобы хватило на всю ночь.
Возвратясь к окну, Ян пялится на унылую парковку. Думает о Рое Куусисто. Отшельник, стоящий вне закона. Тот, у кого нашли телефон умершего паренька.
Звонок раздается неожиданно скоро.
— Ну что, взяли? — нетерпеливо спрашивает он и отхлебывает кофе.
— Взять-то взяли, но в несколько ином виде, чем собирались, — сообщает коллега с Куусилуото.
Ян ставит чашку на стол и замирает в ожидании подробностей.
— Когда мы прибыли на место, оказалось, что мы опоздали. Мужик был мертвее мертвого.
Стена из зарослей, наверное, хочет дотянуться до небес. На пути с Ламмассаари на Куусилуото она кажется выше, чем на пути с материка на Ламмассаари. Хейди идет на пару метров впереди Яна. Стоит ясный осенний день. Зелень уже не может похвастаться прежней пышностью, а высохшие стебельки окрашивают пейзаж в более прозаические цвета. Вскоре тут все будет купаться в различных оттенках бурого и коричневого. Осеннее солнце благородно сочетает в себе красный, оранжевый и желтый. Оно знает, что в это время года каждый солнечный день — на вес золота, и дает возможность налюбоваться на себя впрок, чтобы было что вспоминать мрачными зимними вечерами. Свет — полная противоположность тому, с чем полиции приходится иметь дело.
Глядя на высоченную траву, Ян думает об отце. Неожиданно вспоминает, как в детстве папа часто брал его с собой на природу. Вспоминает огромные папины бутерброды, перегревшийся на солнце лимонад. Когда-то давно они с отцом прекрасно ладили и проводили кучу времени вместе. «Память, конечно, пугающе избирательна», — думает Ян. Он смотрит на покачивающиеся стебельки: наверное, в детстве он бы уже давно скакал от восторга.
