— На второй неделе после каникул, прямо перед исчезновением, Йеремиас сказал, что понял нечто важное. Какую-то связь, так и сказал, мол,
— До всего случившегося Йеремиас расследовал исчезновение человека по имени Каспер Хакала. Это может касаться текущих событий? — спрашивает Саана.
— Кто знает, — отвечает Туули. — Конечно, я помню тот случай с Каспером — мы по-настоящему испугались. Тогда вся гимназия притихла. Никто не мог в это поверить. И знаю, что весной Йеремиас почему-то опять заинтересовался той историей.
— Как думаешь, что могло послужить причиной? Прошел не один год — почему именно этой весной? Он узнал что-то новое?
Туули пожимает плечами.
— С Каспером они не дружили. Скорее даже наоборот. Каспер общался с парнями, которые постоянно ко мне приставали. Но иногда их мишенью становился и сам Йере.
— С кем же Каспер дружил?
— Ну, с Теро дружил.
Имя Саане знакомо: оно было в тетради. Нужно будет связаться с этим парнем.
— Помню, Каспера тогда все лето искали. В тот день у нас был выпускной в «Катаянокан Касино», народ был пьяный в стельку. Ясно, что вместо свидетельских показаний полиции пришлось выслушивать потоки бессвязного бреда. На выпускном Каспера видели до часа ночи, а что произошло потом — никто не знает.
Саана и Туули останавливаются на берегу. Вдалеке по воде скользит пара лебедей. Туули поднимает с земли хворостинку, оглаживает ее, после чего начинает ломать на кусочки и бросать их в воду. Кстати, в воду, окруженную районом Катаянокка[76]. Может, Каспер просто угодил в воду и утонул?
Попрощавшись с Туули, Саана решает отправиться домой. Деревянный домик по ту сторону залива, в районе Линнунлаулу, навевает Саане мысли о тете Инкери. О восхитительном доме, об идиллическом уюте, в котором ей довелось провести целое лето. Тетя Инкери всегда была в жизни Сааны, но по-своему, ненавязчиво. Она присылала ей поздравительные открытки из Хартолы и зазывала к себе в гости, но Саана все никак не могла найти на это время. Лето в Хартоле снова сблизило их, связало друг с дружкой. Все, нужно срочно позвонить тете Инкери.
— И как дела у моей любимой сыщицы? — в голове Инкери плещется такое тепло, что Саана невольно расплывается в широченной улыбке.
— Пожалуй, неплохо, — отвечает она и притормаживает. Стоя у моста, ждет, когда мимо проедет грохочущий поезд. Высокая трава по краям залива Тёёлё тут же ассоциируется с Ламмассаари.
— Я помогаю искать пропавшего мальчика, — признается Саана.
— Не то чтобы я сильно удивлена, — сообщает Инкери.
— Никто его не видел, а поиски пока безрезультатны, — рассказывает Саана.
На том конце провода воцаряется молчание. Саана всматривается в водную гладь и плывущих по ней уток.
— В старину, случись подобное, полиция обращалась к толкователям снов и предсказателям, — загадочно произносит тетя Инкери.
Саана вспоминает лето и все то, что тетя рассказывала о себе: интерес к шаманизму, проведенные на болотах ночи. Инкери никогда не умела и не стремилась думать по готовым лекалам. Поднимаясь по отвесной скале в сторону Линнунлаулу, Саана выкладывает тете все, что известно о пропавшем пареньке.
— Возможно, все немного не так, как выглядит на первый взгляд, — выдержав недолгую паузу, отвечает Инкери. — Если нет ответа, хорошенько присмотрись к вопросу. У всего есть объяснение, помни об этом.
— Хм, — бормочет Саана и поворачивает к мосту, проходящему над железной дорогой.
— Еще я бы хотела напомнить тебе о том, что ты не в ответе за судьбы других людей. Желание помогать само по себе похвально, но тащить на себе все поиски — это не дело. Дай поработать полиции. Исчезновение — вещь серьезная. Расследовать старые дела, которым уже десятки лет, — это одно, а вмешиваться в то, что происходит здесь и сейчас, — совсем другое. Ты уверена, что не подставляешься под удар? — спрашивает Инкери.
Такой уверенности у Сааны, разумеется, нет.
— Я умею быть осторожной, — успокаивает она тетю. Они прощаются.
Вопрос Инкери, однако, из головы не выходит. Где та граница, за которой уже небезопасно? Она сама начала эти поиски — разве можно просто взять и все закончить? Если она так поступит, то просто распишется в собственной беспомощности. И все-таки тетя права. Не стоит требовать от себя самостоятельного раскрытия этого дела. Саана перешла на бег — под подошвами кроссовок стали похрустывать липовые семена.
Погода изменилась: начал накрапывать дождик. В свете фонарей падающие капли кажутся сбежавшими с неба солнечными лучами. От бега разогрелось все тело, и теперь от ветра уже не зябко. Ряды мерцающих огоньков обдают домашним уютом даже стоящие на отшибе суровенькие домишки. В первые осенние вечера, когда на город опускается еще по-летнему теплая ночь, в сердце рождаются противоречащие друг другу желания: посидеть на террасе и достать из шкафа теплые вещи.
