Коллега предлагает подбросить до материка на лодке, но Хейди отказывается. Ей бы не помешало прогуляться. Оказавшись, наконец, в тишине и покое, Хейди в одиночестве проходит по мосткам, ведущим от Куусилуото до Ламмассаари. Ее шаги тяжелы, и кажется, будто кто-то набил камнями ее рюкзак. Ноша давит на плечи и тянет к земле, хотя в рюкзаке лишь бутылка с водой. Это все ответственность перед покойниками. Сталкиваясь с жертвами, жизни которых оказались так несправедливо прерваны, Хейди понимает, что должна нести на себе историю каждой из них. С годами выяснилось, что больше остальных на нее давят именно нераскрытые дела. Однажды Хейди читала о людях, которые верят в то, что мертвые как бы застревают в местах своей смерти — случайной или не очень. Верь она сама в подобные вещи, могла бы сказать, что работает в сфере услуг — услуг для мертвецов.
Конечно, мертвые лишены возможности высказаться. Это привилегия живых. Если хирург ошибается, пациент может умереть. Следователь из отдела убийств с самой смертью ничего поделать не может, но если ошибается он, то неясная судьба жертвы тяжким и вечным бременем ложится на его собственные плечи. Внезапно Хейди ощущает невыносимое одиночество. Когда рабочая суета отходит на второй план и она остается наедине с собой, ее окружает пустота.
Что-то со свистом проносится над ее головой. Хейди ничего не успевает рассмотреть, но это что-то летело явно быстрее птицы. Летучая мышь? А они тут есть? Хейди останавливается посоветоваться с «Гуглом». Найдя ответ, она улыбается. Оказывается, на Ламмассаари обосновалась довольно крупная популяция летучих мышей. Если верить Всемирной паутине, тут можно встретить северного кожанка, водяную ночницу, усатую ночницу и бурого ушана. «А теперь еще и меня — самую безнадежную “летучую мышь”[72] Хельсинки», — смеется Хейди, глядя в небо.
Бывают дни, когда небо похоже на гигантский купол, накрывающий землю сверху, а бывают — когда небо кажется непредставимо безграничным. Сегодня же оно просто слилось в тоскливый серый комок, который опустился на грудь своей свинцовой тяжестью.
Саана стоит у входа в библиотеку «Ооди»[73] и беспокойно оглядывается по сторонам. Лучшая подруга Йеремиаса должна подойти с минуты на минуту — беда в том, что Саана понятия не имеет, как именно эта подруга выглядит. Мужчина в форме сдувает с площади опавшие листья. Скейтеры выделываются друг перед другом. На стенах «Саноматало»[74] и «Мусииккитало»[75] висят огромные экраны, ролики на которых время от времени повторяются. Саана снимает солнечные очки: похоже, небо основательно затянуло тучами. Над головой стремительно проплывают впечатляющие серые великаны. Она любуется знаменитой прозрачной верхушкой ультрасовременной «Ооди». Естественно, вскоре после открытия сюда стали стекаться любители эффектных селфи. Прозрачный угол чем-то напоминает острый нос огромного судна.
Краем глаза Саана улавливает рядом с собой какое-то движение: прямо к ней идет изящная короткостриженная блондинка. На ее лице написана та же неуверенность. Саана разглядывает ее ярко-красную ветровку и белые джинсы — должно быть, это Туули. Саана приветливо машет девушке.
— Ты же подруга Йеремиаса? — спрашивает она, когда они вдвоем решают прогуляться, не имея намерения дойти до конкретного места.
Туули кивает и достает жвачку из кармана ветровки.
— Как я уже говорила по телефону, мы с Самули занимаемся поисками его брата.
— А еще у вас тот подкаст, — говорит Туули.
Саана кивает.
— Если я правильно понимаю, вы с Йеремиасом были довольно близки.
— Да, мы с ним сдружились еще в гимназии. Были такими, знаете, богемными отщепенцами в элитной школе, — улыбается Туули. — Ни в какую группу не вписывались.
— Понимаю, — говорит Саана. — Я захотела встретиться с тобой, потому что лучшие друзья всегда знают немного больше остальных.
Туули смотрит на Саану с прищуром: ожидает, о чем та будет говорить.
— Ну и?
— Ну, и что же Йеремиас рассказывал о своей жизни? Какой он человек? — спрашивает Саана, опомнившись на середине фразы: говорить об Йеремиасе нужно в настоящем времени, а не в прошедшем.
— Он замечательный. Добрый и умеющий думать. Йеремиас из тех людей, которые бросаются из крайности в крайность: либо вообще ничего не делает, либо работает сутки напролет. Порой до полного истощения, — рассказывает Туули и надувает большой пузырь. Полупрозрачный, он беспокойно покачивается на ветру. «Ее волосы настолько короткие, что жвачка на них точно не попадет», — отмечает про себя Саана.
— Как считаешь, что вообще происходит? — спрашивает она, глядя Туули прямо в глаза. Та пристально изучает носки своих кедов, периодически погружая их в песок. Молчит.
— Это вопрос жизни и смерти, так что хранить секреты не лучшая идея. Может, тебе известно то, что могло бы облегчить наши поиски?
Они останавливаются на берегу залива Тёёлё. Неподалеку от них — прокат досок для серфинга, оттуда доносятся звуки регги.
