Хейди идет впереди и на фоне природы выглядит какой-то маленькой и одинокой. Ян не знает, чем конкретно живет эта женщина, что у нее происходит. Обычно Хейди любит подшучивать над остальными, однако о себе предпочитает помалкивать.
Вот уже виднеются знакомые ворота, двери которых неубедительно перевязаны веревкой. Хейди рывком избавляется от препятствия. Никому так и не удалось увидеть овцу, стоящую у самых ворот, так что создается впечатление, будто они тут только для вида. Овцам и на острове неплохо. Хотя вполне возможно, что назначение этих ворот — защищать наивных животин от того, что скрывается по другую сторону.
Патрульная лодка причалила недалеко от дома, и несколько полицейских уже успели прогуляться по острову. Ян со стороны наблюдает за тем, как дом покидают санитары. Войдя внутрь, он испытывает целый букет эмоций. На полу неподвижно лежит Рой Куусисто. Потемневшая кровь пролилась из головы на старый дощатый пол. В Роя стреляли, и, судя по выпавшему из левой руки пистолету, стрелял он сам. Ян прикрывает нос рукой и подходит к коллегам. Криминалисты вот-вот примутся осматривать место преступления. От них не сможет ускользнуть ни одна мелочь, появившаяся в результате выстрела. Ян снова переводит взгляд на мертвеца и на дыру, зияющую в его мертвой голове.
— Кто-нибудь может прикинуть, когда именно он застрелился? Уж явно не только что, — спрашивает Хейди.
— Rigor mortis[71] уже начало сходить на нет, прошло чуть менее суток, — отвечают ей.
— Мог ли кто-то слышать выстрел? — размышляет Ян.
Один-единственный выстрел. Одна крошечная пуля поставила на всем жирный крест.
Застоявшаяся в доме вонь почти опаляет ноздри изнутри. Ян осматривается. На столе стоит початая бутылка водки. Рядом с ней — стакан и обрубок карандаша. Криминалист отправляет обрубок в пластиковый пакет.
— Нужно проверить, нет ли здесь какого-нибудь послания, — сдавленно говорит Ян, наблюдая за тем, как криминалист фиксирует все на фотокамеру — помещение то и дело озаряется вспышкой.
«Ну почему именно сейчас», — досадует Ян, когда идет к выходу тем же путем, что и пришел. Пытается сильно не топтаться. Нужно выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха. Хейди молча следует за ним.
Стоит им подойти к берегу, как в лицо тут же ударяет морской ветер.
— Куусисто не из тех, кто пьет водку из стакана, — бормочет Хейди, поглядывая на дом. — Такие, как он, хлещут прямо из горла, тебе не кажется?
В расследовании вязнешь, как в болоте. Будто оказываешься в сердце трясины, которая затягивает все глубже и глубже в свою темноту. Стоя на безопасном расстоянии, никогда не узнаешь, что именно таится на глубине. А решение всегда только там.
Натянув резиновые перчатки, Хейди надевает и защитную маску. Ну, трясина так трясина. Хейди осторожно склоняется над телом и принимается проверять одежду покойного. Она ощупывает карманы джинсовой рубахи, сплошь покрытой вековым слоем какой-то грязи. В левом нагрудном кармане — записка. Коллега протягивает Хейди пинцет. Аккуратно вытащив из кармана свою находку, она немного сторонится и разворачивает сложенный клочок бумаги. В нем кривовато и незатейливо сообщается:
— И всё? — уточняет Ян.
— И всё, — отвечает Хейди, не отрывая от записки удивленного взгляда.
— А можно узнать, правшой был Рой или левшой? — тихо спрашивает она.
— Возможно, левшой, но мы попробуем выяснить, — отвечает Ян.
— Текст немного грязноват, будто кто-то проводил рукой по свеженаписанному, — соглашается Хейди.
Она закрывает глаза и массирует виски. И зачем ему было оставлять записку?
— Перед тем как прийти сюда, я еще могла поверить в возможную виновность Роя, — говорит Хейди. — Но после всего, что я тут увидела, уже не знаю. Что-то не так. Ян, я почти уверена, что Роя все время пытались подставить, подсунуть его полиции. Но убивать-то зачем? Неужели Рой начал о чем-то подозревать и узнал чуть больше, чем следовало?
— Идея-то неплохая, — говорит Ян, — но против улик не попрешь.
Дом уже осмотрели, однако этого мало. Криминалист еще должен проверить двор и поискать на острове участки со следами недавнего копания. Хейди тут же вспоминает, чт
