Они стоят на развилке Ламмассаари — в месте, от которого в разные стороны отходят сразу четыре тропинки. Немного подумав, Йоханнес уведомил остальных, что по-быстрому сгоняет «туда».
— «Туда» — это куда? — нетерпеливо спрашивает Абди.
Йоханнес очень хорошо устроился: у него-то на спине куда меньше аппаратуры.
— Нам уже нужно выдвигаться, — говорит Йеремиас. — Если тебе куда-то надо, то давай тогда пулей, туда — обратно, понял?
— Понял, — бормочет Йоханнес и решительно направляется к вышке для наблюдения за птицами.
Стоит ему совсем скрыться, как любопытство Йеремиаса начинает расти в геометрической прогрессии.
— Не посмотришь за вещичками? Я сейчас, — говорит он, побросав под ноги Абди свои сумки. И отправляется вслед за Йоханнесом. Нужно узнать, куда тому так резко понадобилось.
Нагнав Йоханнеса, он замедляет шаг и заходит за деревья. Вместо вышки Йоханнес поднимается к домишкам на склоне. Из своего укрытия Йеремиасу хорошо видно, как Йоханнес открывает дверь ближайшего из домов, заходит в него — и тут же появляется вновь. Его рюкзак небрежно накинут на плечи. Взял что-то в доме и положил в рюкзак? Неужели Йоханнес тут не только ради документалки? Но во что тогда его угораздило впутаться? Йеремиас ждет, когда Йоханнес вернется к Абди — и сразу же появляется сам.
— Куда ходил-то? — спрашивает он как можно непринужденнее.
— Да отлить я ходил, — отвечает Йоханнес, и троица возобновляет свой путь до Куусилуото. Йеремиас гипнотизирует взглядом спину идущего впереди Йоханнеса. Почему он врет?
Спустя шесть часов отлить понадобилось уже Йеремиасу. Стоя в кустах, он отмечает, как вокруг тихо. Лишь ветер шумит в ушах. На пути к остальным Йеремиас чувствует, будто за ним следят. Он резко оборачивается — никого. «Покажись, кто бы ты ни был», — думает Йеремиас, не проронив, однако, ни слова. Он вспоминает о камере, которая снимала всю ночь. Вдруг ей удалось запечатлеть то, что подтвердило бы его подозрения? Вдруг за их работой и правда кто-то наблюдает? Это что был за звук — просто шум травы? Может, Йоханнес на пару с Абди его разыгрывают? Йеремиас прибавляет шагу, нервно посмеиваясь. «Гребаные клоуны», — бормочет он себе под нос.
Йоханнес и Абди стоят у костра, к ним вскоре подсаживается и Йеремиас. Он пялится на пламя, язычки которого облизывают хворостинки и несколько поленьев потолще. Дым расползается по небу. Искры посверкивают, подобно гневным выкрикам, которые никто никогда не услышит. Йеремиасу не по себе от собственных невеселых ассоциаций. Йоханнес поджигает сигарету: оранжевое мерцание с едва уловимым треском пожирает ее сухой табачный кончик. Абди валяется на земле, прикрыв глаза. Йеремиас искоса наблюдает за Йоханнесом: напряженный, обеспокоенный, однако уверенный в себе как никогда.
— У тебя кто-то есть? — не выдерживает Йеремиас.
Коротко хохотнув, Йоханнес медленно переводит взгляд с костра на него.
— А что, если и так, — отвечает он, хитро прищурившись.
Йеремиаса это почему-то бесит. Боже, даже у такого, как Йоханнес, есть личная жизнь.
— Так зачем тебе камера на улице? На самом деле, — меняет тему Йоханнес. — Ты будто пытаешься заснять что-то конкретное.
— Я просто пытаюсь технически воспроизвести идею «Д
— Она там, в траве, что ли? Камера, — спрашивает Йоханнес. Его взгляд немного затуманен, глаза влажные и блестящие.
Внезапно он резко встает и совершает небольшую пробежку на месте.
— Хочешь, я поболтаю с духами? — со смехом спрашивает Йоханнес. — Давай за мной!
Йеремиас в ужасе бежит за ним.
— Ты что, не надо…
Но Йоханнес не слушает. Он семимильными шагами добегает до скалы, а потом и до ворот Куусилуото, после чего останавливается и, посмеиваясь, начинает безумно вглядываться в заросли.
— Короче, народ, духи! Поприветствуйте-ка меня, — орет Йоханнес, принимаясь остервенело калечить траву, что растет у дорожки. Трава качается и подергивается, будто в конвульсиях, а Йеремиасу почти физически больно смотреть и слушать, как Йоханнес по-варварски протискивается все глубже и глубже.
— Перестань! — вырывается у Йеремиаса. — Тебе никто не разрешал заходить на их территорию.
Вскоре Йоханнес возвращается из своего безумного вандального путешествия. На его волосы и одежду налипли стебельки и всякий мелкий сор.
— У меня для тебя новости: ничего там нет. Пойдем обратно, пить хочу, — противно смеется Йоханнес и начинает отплевываться от угодивших в рот травинок.
В темном необъятном небе бесшумно проносятся птицы. Хейди застегивает молнию на куртке. Где-то раздается щелчок. Она тут же ставит на паузу песню в «Спотифай» и снимает наушники. Правда было или послышалось? Вокруг все осталось по-прежнему. Идя по направлению к величественному Ламмассаари, Хейди размышляет над тем, на что можно наткнуться в самом сердце озерных зарослей. Скоро семь часов, и людей по пути она пока не встретила. Создается впечатление, словно все, начиная с насекомых, решили скрыться с глаз долой.
