Когда исчезают следы полностью

После работы Кай идет в спортзал. Стоя в раздевалке и глядя на себя в зеркало, он вспоминает слова девушки. В нем идеально сочетаются любовь к риску и готовность защитить меня. Кай не без сожаления признает, что в нем самом нет ни капли риска. По будням прокачиваешь спину и ноги, по выходным — печень. Рисковый парень. Кай чувствует себя старым и немощным. В отражении — унылый взрослый мужик, то есть далеко не тот разудалый парень, каким он привык себя считать. Кубики на прессе ему разве что снятся, а дефиле по дому в замызганных трениках уже давно никого не удивляет. И Веера все равно его любит, а дети каждый вечер так искренне радуются его возвращению, так крепко обнимают своими маленькими ручками, что Кай готов разрыдаться от умиления. И все же кажется, будто чего-то не хватает. Наконец, он обрел то, к чему стремился всю сознательную жизнь, — безопасное болотце, «стабильность». Ирония в том, что это болотце у него уже вот где. Ни сюрпризов тебе, ни приключений, ни охотничьего азарта. «Да я с двадцати пяти лет на пенсии», — думает Кай и послушно идет выполнять комплекс упражнений, расписанный по пунктикам в его тренировочном блокнотике.

Спустя полтора часа Кай открывает входную дверь, чувствуя себя выжатым как лимон. Кряхтя, он ставит пакеты с продуктами на пол, небрежно стаскивает кроссовки и вешает ветровку на крючок. Синтетическая подкладка на ней влажноватая.

— Эй, есть кто? — кричит Кай, ожидая привычный сумасшедший прием, однако его нет и в помине. Удивительно, но Кай в квартире совершенно один. Вернувшись в коридор, он первым делом смотрит на обувницу: полупустая. Веера и дети куда-то ушли.

Повинуясь бунтарскому порыву, Кай оставляет пакеты неразобранными и поднимается наверх, в гостевую комнату. Там, из набитого под завязку углового шкафчика, он достает подарочную бутылку виски. Крайне неудачный момент, и потому такой идеальный. Кай наливает себе куда больше положенных «двух пальцев» и выходит на террасу. Днем лил дождь, и носки тут же промокли, впитав оставшиеся на полу капли. Но какая разница. Стул стоит точно под козырьком — на него можно садиться без опасений. Кай лениво потягивает виски, почти не обращая на него внимания, что, конечно, несправедливо. Дорогие напитки нужно оценивать по достоинству. Кай всматривается во двор с аккуратно подстриженным газоном, в одном из углов которого стоит чудесный домик для игр. У самого фонаря террасы беспокойно порхают мотыльки. Хотя слишком уж польстили им таким названием: это просто невнятные коричневатые гусеницы с крыльями. Моль — она и есть моль.

Перед глазами снова та девушка, сидящая на кушетке. Кушетка — серая, девушка — молодая и прекрасная. Каю бы очень хотелось не помнить, в чем она пришла сегодня, но мозг ничего не упустил и теперь живописует перед ним весь ее образ — до мельчайших деталей. Кожаная юбочка стала его личным кошмаром. Такая короткая, что Каю даже показалось, что он мельком видел ее трусики. Он почти до боли давит на глаза костяшками пальцев, лишь бы прогнать эту чертову картину, но она никуда не спешит. И у него начинает вставать. Остаток виски он вливает в себя двумя большими глотками.

Вечером, лежа в постели, Веера смотрит «Остров Искушений»[83], но Кай категорически отказывается тратить свое время на этот бред. Человеческих драм ему и на работе хватает. Кай достает телефон и какое-то время просматривает уведомления, после чего заходит на почту. Во «Входящих» — два новых письма. Отправитель — Роса Хейккинен. Второе, скорее всего, дополняет первое, так что Кай решает читать по порядку.