— Солнышко! — выкрикивает Венла вне себя от счастья: она отгадала загадку! — Еще!
Саана проводит ладонью по маленькой спинке, будто очищает школьную доску. На футболке девочки красуются синие бабочки.
— Нарисуй что-то страшное, — загадочно шепчет Венла.
Саана обдумывает «техзадание»: на ум первой приходит «Красная Шапочка».
— Ну? — Нетерпеливо ерзает Венла, и Саана начинает рисовать.
Она изображает острый волчий профиль, хитрющие глаза и здоровенные зубы.
— Живет в лесу и появляется в сказке «Красная Шапочка».
Девочка погружается в раздумья: ей трудно. Воображение уже любезно нарисовало Саане жуткий лес и волчару, от которого герои еле унесли ноги.
— Ну, это было сложно, — утверждает она. — Я нарисовала волка.
— Давай еще разок, — просит девочка, и Саана рисует на спинке пушистую мышку.
— Это мышка-щекотка, — заговорщически шепчет Саана и уводит мышиный хвостик прямо к маленькой подмышке — девочка заливается смехом.
Венла уснула, взрослые устраиваются за кухонным столом. Самули пьет комбучу[84]. Веган-радикал. Убежденный трезвенник. Сама же Саана только на пути к отказу от мяса, а уж от винца она, наверное, не откажется никогда. Но меняться можно и маленькими шажочками, ведь так? Заинтригованная, она пробует комбучу. Похоже на кислую медовуху.
— По вечерам особенно тяжело, когда Венла засыпает и кругом становится тихо, — говорит Самули, доедая за Венлой арбуз: отламывает пальцами маленькие кусочки и отправляет их в рот. На столе флегматично растекается розовая лужица. Саана протягивает мужчине бумажные полотенца.
— Я поспрашивал у папы о Рое. Он подтвердил, что Рой и отец Каспера были знакомы, и да, Рой действительно крестный отец Каспера.
— Как интересно, — говорит Саана.
— Да как сказать… — задумчиво произносит Самули и отпивает немного комбучи. Со стороны кажется, что у него в руке бокал пива, — и Саане сразу страсть как захотелось пивка. — В голове уже навязчиво засела мысль о том, что все, это конец, Йеремиаса никогда не найдут, — признается Самули.
— Пока нет плохих новостей, нужно надеяться на лучшее, — говорит Саана.
Она обдумывает, как рассказать о своей проблеме. Для начала выразит сожаление по поводу того, что первые выпуски подкаста не получили совсем никакого отклика. Аудитория помочь не смогла. Вместо этого ей пришло то злополучное сообщение от незнакомого пользователя. Теперь Саане кажется, что зря она затеяла все это. Наверное, подкаст так ни к чему и не приведет и вся работа насмарку. Саана думает, как лучше преподнести эту новость и вместе с тем не выглядеть параноиком.
— Я тут получила сообщение от одного из слушателей, и меня оно немного озадачило, — осторожно произносит она.
— Покажи, — на глазах оживает Самули.
— «Я слежу». Наверное, нечто подобное уместно писать в поле для комментариев, если хочешь и дальше отслеживать дискуссию, я прав? — спрашивает Самули.
— Прав, но в комментариях обычно немного по-другому пишут, а конкретно эти слова, да еще и в личном сообщении, явно говорят о чем-то другом. Человек подчеркивает, что заинтересовался тем, что я делаю. Сообщает, что следит. Кто угодно мог такое прислать. Не знаю, чего я так разволновалась, но это сообщение очень пугает. А вдруг оно как-то связано с исчезновением Йеремиаса? — рассуждает Саана.
Самули становится серьезнее и моментально грустнеет.
— Погоди-ка, ты ж не думаешь, что кто-то мог бы… Нет, все это наверняка можно объяснить.
Сказав это, Самули резко замолкает. По его лицу ничего невозможно понять.
— Я никак не могу выбросить из головы то, что Рой связан с Каспером Хакалой, — говорит Саана. — А что, если идея снять документальный фильм о Рое была лишь предлогом? Что, если Йеремиас хотел таким образом добраться до Роя и расспросить его о Каспере?
— Мысль, конечно, дельная, — замечает Самули. — Если допустить, что Йеремиас действовал именно так, то кто, по-твоему, сам Рой? Подозреваемый или источник информации?
Саана сидит, молча разглядывая смотрящего в окно Самули. Густые темные волосы забраны на затылке в пучок. С подтянутого торса свободно свисает черная толстовка. У Самули очень уютно, и Саана понимает, что этот мужчина уже давно перестал быть просто коллегой. Она переводит взгляд на его руки: на правой — несколько ссадин. Ах да, Самули же занимается скалолазанием. А что еще о нем известно? Не так уж и много, на самом деле. Саана мельком осматривает квартиру. «Я сижу здесь, в квартире Самули, а он где-то очень далеко», — думает она, поддевая ногтем этикетку на бутылке комбучи. Мужчина неожиданно серьезен, даже мрачен.
— Может, у тебя еще что-то случилось? — спрашивает Самули, поднявшись со стула. Он убирает Саанину пустую тарелку со стола.
Она ощущает его аромат. Не такой, как у Яна, — более пряный. Она думает о том, как сильно доверяет ему, как делится с ним абсолютно всей информацией, ни разу не усомнившись в его собственных словах об Йеремиасе. Самули она никогда и ни в чем не подозревала.
— Да нет, ничего, — отвечает Саана.
— Обычно если женщина так говорит, это значит что угодно, кроме «ничего», — произносит Самули, глядя ей прямо в глаза.
