Маршрутка проехала, и Егор остался позади. Я принципиально сидела ровно и смотрела перед собой. Нельзя оглядываться. Не лови его образ. Пусть всё будет так. Успокойся и расслабься. Не время сейчас растекаться лужицей.
Домой я попала с почти угомонившимися противоречивыми чувствами. Голова чиста, сердце спокойно – в таком состоянии лучше всего идти домой. Можно разыграть трагедию и уединиться в комнате. Можно принимать ванну целый час. Можно слушать музыку. Можно всё, что угодно. Всё, что позволяет не пересекаться с другими обитателями квартиры. И в такой субботний вечер я была настроена на уроки, одну серию и горячий чай. Настроение после того, как увидела Егора, превратилось в кашицу. Нет, я не была человекоподобным существом. Я просто устала. И эту усталость мама отменила с порога, когда открыла дверь. Суетливая, в фартуке, жирными руками открывая дверь, она выглядела по-домашнему просто, и от этого её облика на душе становилось теплее. Всё-таки для мамы семейный очаг – это первоочередное в жизни. Не знаю, что для меня важнее: карьера или семья, но у меня есть время это понять. Как сказал Ярик, я ещё ребёнок, и мне нужно научиться сдерживать себя, если я хочу повзрослеть. И хотя ему искренне невдомёк, зачем мне корчить из себя взрослую, тем не менее, он дал пару наводок. Вот теперь воплощаю их в жизнь. Стараюсь развить в себе привычку.
В комнату я дошла без проблем, согласилась поужинать, переоделась и на двадцать минут вышла на кухню покушать. Мама всё ещё крутилась там – делала отбивные на утро. Воскресный завтрак должен быть очень сытным. Поэтому я претендовала тоже на эти отбивные, несмотря на калорийность. Я растущий организм же. Так что можно.
Сегодня мне почти не спалось. В голову то и дело лезли слова Ани или пояснения Ярика. Я так и не смогла сомкнуть глаз. Лишь под утро, когда уже рассвело, мне удалось окунуться в сон. Пару раз ночью я вставала и делала уроки. Голова слишком хорошо работала, чтобы пренебрегать таким шансом сократить время учёбы днём. Лучше серию посмотрю. И что бы мама ни говорила. Хоть трава не расти.
Я проснулась днём, в разгаре дня. Меня никто даже не думал будить, что само по себе странно. Я вообще не слышала никаких звуков, исходящих от других членов семьи в пределах этой квартиры. Поднялась, положила на своё место одеяло, которым укрывалась, чтобы оно сохраняло моё тепло, и направилась к двери. В гостиной сидела мама и смотрела тихо телевизор. Из комнаты апостолов доносились периодические слова. В остальных комнатах – тишина. Я направилась в кухню, стараясь создавать как можно меньше шума. Мой завтрак стоял холодным. На столе, накрытая крышкой от кастрюли, стояла тарелка с овсянкой и отбивной. Сюда бы ещё солений каких-нибудь. Мама незаметно вышла в коридор и прошла мимо меня – только тогда я её заметила.
- Что-то дома подозрительно тихо, - с сомнением произнесла, присаживаясь за стол, напротив своей тарелки.
- У Остапа сердечный приступ был, - почти безлико заявила мама.
Остап – мой дядя по какой-то там линии и в каком-то там колене. Честно, всех этих тонкостей не знала и не запоминала. Да и не собиралась. Я его всегда называла «дядей» - этого вполне достаточно для определения нашей связи. Особой любви я не питала к нему, однако новость меня огорчила. Мама забрала тарелку прямо из-под носа, когда я уже взяла в руки нож и вилку и готовилась резать отбивную, поставила её в микроволновку, выставила время и, не присаживаясь, вышла из комнаты. У неё маленький траур. А то, что всё в порядке, всё обошлось – её не волновало. Наверное, сейчас будет молиться. Хотя нет, зная её, она сразу после этой новости пошла в уголочек и зажгла свечу. Интересно, а в церковь она ходила с утра? Естественно, я юродствую. Естественно, религия этого не позволяет. Но мне особо нет дела – думать мне никто не запретит.
В полдень отец с братьями собрался на какую-то «чисто мужскую» прогулку. С кем они хотели встретиться, куда пойти – не разглашалось. Было ясно только одно: женщинам туда нельзя. Но, тем не менее, отец мне шепнул на ухо, что если я очень захочу, то мне можно будет пойти. Однако я не собиралась никуда идти сегодня. После вчерашнего, переварив за ночь целую льдину информации, проснувшись сегодня с немного видоизменённым мировоззрением, я была морально не готова к новым ощущениям. Что бы там они ни говорили, чем бы ни заманивали, я идти не хотела. Но они не заманивали – это было просто предложение.
