- Я ничего не скажу ему и сделаю так, чтобы он не догадался об этом разговоре, - пожалуй, во мне было слишком много уверенности, но тогда мною двигало любопытство.
- Ты ещё мала, чтобы понимать какие-то тонкости отношений, хотя они были немногим старше тебя. Но всё-таки на некоторые вопросы я отвечать не буду. Лена не была стервой или заносчивой красоткой. Внешность у неё типичная, среднестатистическая я бы даже сказала. Но харизмы хватило бы на два грузовика с десятками людей. Активистка, спортсменка, танцовщица – учась на историческом факультете, её любили почти все. Легко заводит связи, ведёт все встречи, организовывает мероприятия – она знала, как и где себя правильно вести. Она легко общалась с людьми, заводила знакомства и так же легко могла всё бросить. Не привязывалась ни к чему, кроме Егора. Он был не таким ярким, как она. Это заставляло его становиться лучше, подниматься всё выше. И всякий раз, когда он был для неё угрозой свержения с трона, она использовала его привязанность, напоминала, кто она, а кто он. И так было неоднократно.
Аня постукивала ручкой по столу всякий раз, когда начинала какую-то мысль, словно боялась, что та от неё ускользнёт. И я следила за этим. Запоминала, но всё равно отвлекалась на стук.
- Егор был одним из лучших студентов. Любимчик многих преподавателей. Он подрабатывал тогда уже – писал студентам курсовые, и в какой-то момент его слог начали узнавать. За это он чуть не вылетел из университета, потому что декану не нравилось это. Но за него заступился ректор, потому что Егор никогда не проигрывал в олимпиадах и турнирах. Когда стало известно, что Егор и Лена встречаются, то эта новость облетела весь университет, и на встречи они стали ездить вместе. Харизма Лены и ум Егора делали славу университету раз за разом. О них писали в газетах, о них говорили, на них равнялись. Лучшего метода, чем обуздать ленивых студентов и не придумаешь.
- Сильно Егор изменился с того времени? – я суетливо смотрела на разные вещи на столе, избегая взгляда Ани.
- Имеешь ввиду, он сейчас такой же неяркий по сравнению с Леной? – она призадумалась. – Нет, сейчас он изменился. Его нельзя уже оценить по яркости – он глубокий. В нём столько слоёв этой яркости, этой тени, что ничего, кроме «глубокий» тут не скажешь.
- А я сильно блеклая на его фоне?
- Ты не развилась ещё достаточно. Ты выглядишь ребёнком, потому что пережила слишком мало. Ты скорее увлечение, вызываешь только лёгкие эмоции. От общения с тобой мир кажется проще.
- То есть ничего серьёзного у меня быть пока не может, так? – я прикусила щеку, но с дозой терпения смотрела на Аню в упор. Она сморщила лицо от сомнений, но я уже знала, что это означает. Не важно, солжёт она мне словами или нет – её мысли говорят очевидность. Никаких серьёзных отношений у нас быть не может. – Думаю, на сегодня достаточно.
- Ты плакать собралась? – я прикусила язык и закатила глаза, пытаясь не дать глазам покрыться слёзной плёнкой. – Не нужно. Видишь ли, Егор такой человек, что ему потенциально нужен кто-то лучше, чем он. Он живёт этим стремлением догнать и опередить. Он даже не замечал, когда Лена из его лба загоравшуюся звёздочку выбивала.
- Провожать не надо. Выход я найду сама, - я поправила свою одежду и нащупала в кармане пальто пару купюр на проезд. – На сегодня с меня хватит новостей. Мне нужно их переварить.
Я вышла из кабинета. В коридоре на стульях ожидания сидел Ярик и играл в телефонную игрушку. Он поднял на меня взгляд, и я поняла, что психотерапии мне всё-таки не избежать. Ярик спрятал телефон в карман халата, поднялся и, подойдя ко мне, обнял за плечи.
- Только халат мне тушью не испачкай, - сразу же бросил он вполне деловито. – А то заставлю стирать.
- Хотела бы я на это посмотреть, - я улыбнулась, проглатывая комок в горле, который мешал говорить.
- Испачкай и посмотришь, - дерзкий и смешной врач – он мне таким нравился. Я бы не отказалась иметь такого друга, который бы меня вытягивал из пропасти разочарования.
- Можно будет иногда приходить?
- Я не выполняю функцию подушки, - я взглянула на него, - и одеяла тоже. Поговорить можно, но плакать лучше в туалете, чтобы никто не видел этого. Все думают, что когда они плачут, они красивые. Крупнейшее заблуждение.
- Ещё немного и всё. Я быстро отхожу, - утёрла веки и почти не потёкшую тушь. – Сюда приходить, если что?
- Лучше звони мне сначала. В какие-то дни у меня бывает большой наплыв людей, и я физически не смогу уделить тебе время, - он положил руки мне на плечи, по-дружески договариваясь со мной о встрече.
- Телефон твой мне где взять?
- Я же оставил визитки на столе. Ты не додумалась взять? Идея с тем, чтобы ходить ко мне на консультации, к тебе пришла после того, как ты ушла от стола больше, чем на метр? – издевается. Но от этих издевательств мне не обидно - мне становится лучше. – В регистратуре спросишь. Только подходи к молоденькой, а то дамы бальзаковского возраста считают меня тайно влюблённым в них всех сразу. Не будем подрывать мой и без того трудный авторитет в их глазах.
