Этот игривый тон, и я хочу впиться своими ногтями в его кожу и расцарапать к чертям до крови. До мяса. До костей. Хочу измельчить эту игривость, это потерянное преимущество. Я не забыла, с кем играю, но это так же неприятно, как и раньше. Даже хуже.
- Конечно, так. Вы же любите себя тешить надеждами, - выдавливаю из себя остатки желчи, закупорившейся в скорлупе. – Опять со своей бывшей общаетесь.
- А ты не можешь успокоиться и нормально общаться со мной, - он снова расслаблено усмехнулся, уставив взгляд на свои ботинки. – Когда ты уже сможешь мне что-то достойное ответить, не переводя стрелки?
- Заслужите это право, - с тех пор, как он указывал мне мои промахи, я злилась. Отчаянно, до белого каления, до сноса крыши.
Он сделал всего шаг. Подумать, нас отделял только шаг. Один шаг, и он сцепил пальцы на воротнике моей рубашки. Приподнял меня на ноги. Стояла плохо, но он поддерживал даже мои ватные ноги. Хотя они теперь не такие ватные. Наши распри приносили мне нужную дозу силы. Кажется, я опустошена из-за отсутствия споров. Какое поразительное, а главное, своевременное открытие.
- Заруби себе на носу, Скавронская.
Ох, это не просто злость. Это исступление. С примесью желчи. Ненависти. А ещё он явно хотел мне причинить боль. Тряс слегка меня, но не видел ни намёка испуга во взгляде. Удивлён, да? Не ты один тут такой крепкий. Не тебе меня пугать. Уже пуганная. Тобою, да, между прочим.
- Ты всего лишь жалкая семнадцатилетняя школьница, которая слишком много мнит о себе, - каждое слово выплёвывал с таким остервенением, что я бы действительно испугалась. Но тогда во мне кипело совсем не оно. Бесстрашие, охватившее каждую клетку тела и мозга, разливалось бурным варевом.
- И вам такие нравятся, - губы исказились от нервной усмешки. Прямо здесь. Прямо сейчас. Так смело и глупо. Улыбайся ему. Пусть он будет поставлен на место этим жестом. Забудь, Егор, что ты силён. Твои слабости – я помню их все. И одна из них - перед тобой.
- Провокация не засчитана, Скавронская, - эти слова дались ему чуть тяжелее, ведь ему пришлось взглянуть на мои губы.
Ты целовал их. Ты хотел их. Ты видишь их. И ты понимаешь, что сейчас в твоём кабинете сидит Лена. А здесь – ты не с ней. Не спутать нас, правда? Очень трудно для мозга принять существование двух таких похожих людей в разных местах. И тебе не удастся разыграть эту партию иначе.
- И вы в этом разочарованы, Егор Дмитрич, - шепчу эту едва слышно, но с очень активной мимикой. Губы изменяют каждый угол, каждую линию, сминаются и растягиваются, раскрывают внутреннюю полость рта, извивающийся язык и зубы, которыми можно кусать всё, что захочу на твоём теле. И тебе не отвертеться, потому что ты этого хочешь.
Он не срывается и не приближается. Только тяжело дышит и продолжает слегка трясти меня за воротник рубашки. Меня устраивает эта грань невозможного и реального. Её достаточно, чтобы взвинтить его. Этого достаточно, чтобы его мозг заработал, чтобы я никогда в жизни больше не слышала этих дурацких «мы с Егором». Ты не с ней, понял? Я проучу тебя. Заставлю пожалеть, что снова ввязался в старую игру. Ты у меня будешь плясать по каждому звуку, извергаемому из моих прекрасных пухлых губ. Тебе они нравятся, я знаю. Смотришь на них не отрываясь. На мой приоткрытый рот, как я дышу им, как облизываю постепенно губы, медленно, чтобы ты мог это увидеть. А ты не можешь этого не увидеть – ты близко, ты рядом, ты так близко к ним, что можешь ощутить мой выдох. И ощущаешь. Это наглая, бесстыжая и абсолютно капитулирующая манипуляция с твоим невероятно простым проигрышем. И тебе не взять реванш никак. Ты сейчас увлечен мной. Ты не помнишь этих «мы с Егором», потому что их произносил не мой рот, а видишь сейчас только его.
- Какая же ты самонадеянная.
С большим трудом, я вижу, разжимает пальцы, отряхивает меня и отходит. Ты был на срыве, но я даже рада, что не смогла добить тебя. Это же так неинтересно, когда жертва ведётся. А теперь всё гораздо пикантнее. Делаешь вид, что держишься. Хех, я в предвкушении, когда этого стойкого солдатика с непреклонным характером и всё ещё железными манерами, можно будет приструнить. Говоришь, я разучилась парировать тебе в общении. Что ж, принимаю твой вызов и, прошу тебя, не моли о пощаде. Я непреклонна и ничто, никто не сможет меня отговорить от этого.
Обещаю.
Все, кто хоть как-то заинтересован в праздниках (а это каждый человек, по сути), начал суетиться перед закрытием первого семестра. Последняя неделя, как-никак. С ушедшим понедельником, тестами по праву и тестами по истории, наступал вторник, а затем наступала среда. Нас гоняли как сидоровых коз. То биология, то языки, то математика. Одно естествознание чего только стоило! Но мы, стиснув зубы, проходили испытание одно за другим. Мы – это я, Кравец, Абрамова, Острова и Сазонова. Да-да, хлипкому перемирию быть!
