Какими новыми ощущениями обогатился этот день. Язык, холодный и такой извивающийся, заигрывал, проходился по зубам, внутренним стенкам щёк, по моему языку. И губы, его безответно забытые мною губы, на морозе казались легче бабочки. Сначала сухие, а потом влажные, разгорячённые этой близостью… я хотела запомнить каждый миг. Это явно не поспособствует моей продуктивности на его занятиях.
Егор, горячий внутри и такой же холодный снаружи, провёл языком по верхней губе, а затем – по нижней и легко чмокнул. Словно, на прощание.
- Нам пора, - он легко ткнул пальцем по кончику моего носа, чтобы я, наконец, пришла в себя, и первым зашёл на территорию лицея.
Что это было? Что это за фигня? Ничего не понимаю.
Сердце, словно бешено трепещущее, не так, как раньше, ёкало в груди. Вернее, не ёкало. Оно порхало. И от этого порхания у меня сводило живот. Я просто не знала, что делать дальше. Вроде бы пришла с планом на сегодня, как следует, уделать его в беседе, а он снова перемешал мне все карты. Что за человек?
Окна. Мы же так близко к лицею!
- Нас могли заметить! – вскрикиваю, стараюсь догнать, но в этот раз практикант не останавливается.
- И что? Я сюда в следующем году не собираюсь возвращаться, Скавронская, - Егор усмехается самодовольно.
Пожалуй, это должно было меня натолкнуть на какую-то мысль вроде «он что, специально меня поцеловал?» или «этот поцелуй – всего лишь шутка?», но не натолкнуло.
- Мне за это голову оторвать могут! – а я возмущаюсь потихоньку, вспоминая, как быстро всё-таки этот человек может меня довести до состояния тотального негодования. – Вы знаете, что обо мне пишут…
- Знаю, весьма любопытные вещи, - он ехидствовал и умничал, что определённо заслуживало оплеухи. – Если бы французы были хоть вполовину жестоки, как эта детвора, то никакая зима бы не испугала их.
И ты вот всерьёз думаешь, что это смешно, да?!
- Да всё успокоится, не бойся, - он открыл дверь, пропуская меня вперёд. – Ты же боец, справишься с негодующей толпой. Только броневик подогнать надо.
Он буквально засмеялся, поздоровался с вахтёршей и пошёл не в учительскую, а сразу – в кабинет.
- Э, разве вам не надо взять журнал?
Но это было не единственное сомнение. Более весомое – другое.
КАК, ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ЗАБЫЛА, ЧТО ВЫ СЕЙЧАС ЗАЙДЁТЕ ВМЕСТЕ?!
Эхо с подобными словами разнеслось по всей голове, а потом – по всему организму. Я аж вздрогнула. Понял это практикант или нет, но он направился в учительскую. Чувствую, как моя задница горит.
Подхожу к классу, делаю бег на месте, срываю шапку и взъерошиваю волосы, оттягиваю шарф и снимаю пояс пуховика. Сейчас или никогда.
Стук. Открываю дверь. Не забывай тяжело дышать. И никого нет. Ну, практиканта в смысле.
Толпа облегчённо вздыхает, и я слышу своё имя.
«Кать, почему опоздала?»
«Ты где была?»
«Тебе повезло, что его нет!»
А сама думаю, что это всё мне кажется. Как можно за несколько минут до этого целоваться с практикантом, а теперь делать вид, что тебе просто повезло опоздать, но придти раньше него? Меня одолевал такой шок, что я чуть было не сказала правду, почему опоздала.
- Да меня тут… - вовремя опомнилась, - в метро зажали. Столько людей, в самый час пик попала. Сделали из меня лепёшку, видишь?
Приводи себя в порядок, правильно. Это в твоем стиле и не будет выглядеть неуместно. Костя с усмешкой смотрит, зато Кравец и все остальные девчонки поверили. Это ничего. О, смс.
«У тебя губы красные. В метро новые услуги?»
Снова чувствую, как к лицу кровь поступает. И нет, это не отходняк после мороза. Леонов, блин.
«Конечно. Поехали со мной сегодня – и у тебя такие будут».
Прочитал. Улыбнулся ещё шире. Подмигни ему, Кать, пусть думает, что это шутка.
На острие ножа гуляешь, Скавронская. Ой, как гуляешь.
Практикант пришёл спустя минут десять-пятнадцать, когда я уже привела себя в порядок и перекидывалась фразами с девчонками. Класс как-то неоднозначно реагировал на то, что я снова в числе костяка отличниц. И что с того? Пусть пошевелят мозгами хоть однажды. Действительно, что же это может значить, моё общение со старыми подругами?
- Ох, долой дресс-код.
Абрамова не без иронии осматривала Егора, который сегодня и вовсе пришёл в рваных джинсах да американском бомбере. Лучше бы не раздевался и остался в своём пальто. А ещё лучше – пусть уходит, пока его кто-то из педагогов не заметил. Крику будет….
- Сейчас отвечать пойдёшь, - практикант опасно сверкнул глазами и своей садистской ухмылкой.
- Выглядите совсем молодёжно, - Борька, сидящий прямо у стола преподавателя, тоже оценивающе смотрел на Егора. – Не как препод, в смысле.
- Я практикант, Коротков, - с долей надменности бросил тот. – И немногим старше вас. А раз сегодня наше последнее занятие, то могу появляться в том виде, в каком обычно посещал этот самый лицей.
Он ухмыльнулся, на мгновение впав в свои воспоминания. А ребята одобрительно расценивали эту его речь. Да, без него будет не так весело. Даже грустно. Они, наверное, тоже будут скучать.
