Грудь вздымается так, что даже через пуховик видно движение. Тяжело дышу, глубоко. Губы растягиваются в соблазнительную улыбку, адресованную снегу. Приоткрывай рот. Вдыхай им воздух. Открывай чуть шире. Вытягивай язык. И аккуратно, очень медленно, очень плавно проводи им по верхней губе. Оближи губу. Смочи её. Заставь Егора не спускать с себя глаз. Моргай, медленно, интимно. Дыши.
- Чёрт, Скавронская, - он выдыхает воздух со словами, а я чувствую победу.
Он на грани. Видимо, это действительно очень соблазнительно. Я такое только в кино видела, но не пробовала сама.
- Так кому эти условия выгодны? - это простое уточнение, Егор.
Вот теперь смотри. Смотри с лёгким намёком на победу. Смотри и улыбайся соблазнительно. Своими адскими губами, от которых он, чёрт возьми, не может оторвать глаз.
И мне было плевать, что мой жест могли увидеть. Этот человек здесь, возможно, в последний раз. Я не хочу жалеть о том, чего не сделала. Я хотела попытаться его привлечь, дать ему шанс. И битва – лишь прикрытие. Это оправдание для всех и для себя самой, что мне Егор не нужен.
Нужен.
План был прост: посеять семя раздора в двух воюющих лагерях. Егор это сделал бы среди математиков, а я – среди физиков. Пришлось знатно попотеть, чтобы добраться туда незамеченной. Их позиция на юге, куда добраться можно лишь обойдя лицей, стратегически была очень простой. Сложность в другом: большинство девчонок меня знает, и прикинуться своей – не прошло бы.
Так сделай иначе. Сыграй на своей чёрной популярности.
Иначе говоря, подставь себя под удар, заставь их ссориться друг с другом.
И это сработало. Меня облепили снегом, но зато мы с Егором разнесли два враждующих лагеря. И пока меня и его обстреливали, пока переключались друг на друга математики, филологи и физики, и мне, и практиканту, удалось спрятаться. За лицей. Место ненадёжное – сюда всегда могут придти, за этот угол, но это лучшее, что есть.
Честно, я была без сил. Егор подошёл ко мне, взял в охапку и поднял на ноги, прислоняя к запасной двери, которая всегда закрыта.
- Устала? Выглядишь побитой, - он усмехнулся и сам прислонился спиной к той же двери, становясь рядом.
- Ты тоже, - сквозь мой смех доносятся крики и звуки ударов у главного входа лицея.
- Почему ты поставила поцелуй условием?
Нет, он несерьёзен. По-моему, он расслаблен. Я слышу намёк ребячества и детский задор в его голосе. И на лице нет никакого напряжения, нет условностей, нет этого «практикант и ученица». Есть просто Егор, и есть просто Катя.
- А ты согласился бы просто так? – усмехаюсь и сбиваю немного дыхание. Изо рта вырывается горячий углекислый газ и клубами пара растворяется в воздухе.
- Конечно, - переводит дыхание, - это же просто игра.
- Это война, - разворачиваюсь боком, прислоняясь плечом к двери, и игривым взглядом одариваю Егора, - а на войне все средства хороши
- Тебе виднее, - он улыбается и тоже подчиняется этому адреналину в крови.
Нас могли увидеть.
Любой прошёл бы тридцать метров и заглянул сюда – зрелище ему бы понравилось. Или нет.
Нас могли увидеть.
Но почему-то никто из нас об этом не подумал. Адреналин в крови выключил голову.
Нас могли увидеть.
Мы стояли, как два подростка, и тайком целовались, прижимаясь друг к другу в этот холод. А разгорячённые тела и дыхание заставляли всё вокруг таять. Даже снег, на котором мы стоим. Отвечаю, ещё немного, и у ног вылезли бы подснежники да расцвели.
Голоса стали громче, и это заставило нас отпрыгнуть друг от друга, яростно вытирая губы. Мы просто союзники. Шпион и тот, кто его завербовал. Практикант и ученица. С красными губами. На них никакой влаги не должно быть. Губы обветрятся.
Они и так уже пекут, дорогая! Алё! Нечего было их сначала облизывать, чтобы соблазнить Егора, а теперь целоваться с ним!
Это настоящее безумство. Нами руководило что-то непонятное. И как-то пофиг. Каждый раз, когда в ком-то из нас просыпалось целомудрие, ситуация поворачивалась задом и желала быть вытраханной. Если говорить грубо, то дела обстояли именно так.
Наше благоразумие, каждого из нас, превращалось в херню, когда мы находились наедине. Когда что-то шло не так, и всякий раз, как это происходило, кто-то один сходил с ума, втягивая в это безумство другого. Мы будто на качели, поднимаемся и опускаемся по очереди. Или магнит. Но это уже аксиома, доказанная.
- Пора возвращаться.
Мы обогнули территорию лицея за забором и вернулись в наши тылы, которые теперь обстреливались всем, кому не лень.
Полная неразбериха.
Вот, что бывает, когда в мире нет структуры. Хаос. Все против всех. Каждый за себя. До тех пор, пока снова не начнут искать союзников, пока не появится спор, пока не нарастёт конфликт. Это цикл. Вся наша жизнь – циклы. И в моей их тоже было предостаточно.
