Мы с Леоновым столкнулись в вестибюле. Он как раз искал преподавателя, нашу Светлану Евгеньевну, которую и я, и Кравец видели всего однажды. Уже тогда Костя был выше нас, казался немного взрослее из-за того, что этот лицей знал как свои пять пальцев, ориентировался тут так, словно вырос. На самом деле так и было: Леонов провёл весь девятый класс в лицее, подготовительный курс, так сказать, чтобы поступить сюда.
- Вы Свету не видели?
И с этого началось наше знакомство. Мы тогда взять в толк не могли, о какой Свете идёт речь, а потом, когда увидели озарение на его лице и подходящую Светлану Евгеньевну, просияли. Света, ну, надо же.
После той встречи, и я, и Ксеня в один голос сказали, какой же классный этот парень. До тех пор, пока не встретились с родителями, обсуждали его. Симпатичный, высокий и, похоже, тоже на историю поступает. Тогда и заключили, что если поступим, то одна из нас завоюет его.
- Было бы неплохо, по крайней мере, - я тогда усмехалась, но и подумать не могла, что тот разговор выльется вот в эту беспросветную жижу.
А жижа была. И очень вязкая. Очень опасная. Она, как кислота, могла разъесть любые отношения.
Пока Кравец была не в курсе, пока никто не в курсе, я могла хоть как-то поговорить с Костей, вразумить его, убедить и попытаться решить эту незадачу. Называть это проблемой язык не поворачивался. Леонов – это не проблема. Это мой друг. Он мне нравился, да, но теперь это мой друг. Я не хочу путать все карты, чтобы разыграть новую партию. Не хочу. Меня всё устраивает.
Правда, с Леоновым поговорить в доме Кравец не удавалось. Нас не оставляли одних. Вернее, это был не особо мой праздник жизни, не мой дом и не мой парень, с которым я могла уединиться. Да, это мой друг, но у его девушки всё-таки на него прав больше. Вот и сидел Леонов вместе с Кравец, бок о бок, и смеялся со всеми, и обсуждал новости, и жаловался на учёбу. Всё, как всегда. Пожалуй.
Мы выходили все вместе. Девчонки, я и Леонов. Их нужно было провести до остановки, а мне - пройти всего один дом. Я настояла, чтобы Костя проводил девочек, сославшись, что меня встретят братья у входа. Разумеется, никто не встречал, но знать об этом не обязательно. И вела я себя на этих посиделках в своём стиле, подливала масла в огонь шутками и мастерски выкручивалась из-за подходящих к истории и практиканту тем. Мне нелегко, но это не значит, что я расклеюсь, позволю признанию своего друга разрушить ту жизнь, которую только вернула на круги своя. Всё будет так, как я захочу, потому что это моя жизнь. Я руковожу ею. И пусть не ожидала подобного подвоха, но эта жизнь остаётся моей, и мне принимать решения, чему быть, а чему – нет.
Громкие слова должны быть закреплены громкими поступками и игнорирование Кости – совершенно не соответствует этому эпитету. Я собиралась позвонить ему или написать, едва он окажется наедине, без лишних ушей, чтобы мы могли спокойно поговорить, но, видимо, эта снежная битва, как и остаток вечера, меня лишили энергии. Дома едва хватило сил на семейный ужин. За столом, в кои-то веки, наконец, собралась вся семья в полном составе. Отец раньше приехал с работы. Варька там порешала свои дела в университете с руководителем и теперь могла позволить себе немного отдохнуть. Апостолы проставили почти все зачёты, начиная готовиться к экзаменам. А мама сделала ужин. Обычная семья, коей мы являлись изначально.
У нас ничего не менялось. Мы так же ждали приезда Вишневских и планировали новогодний стол, убирали дом, выдраивали его до блеска, чтобы в Новый год идти всем чистым и сияющим, избавлялись от мусора и всего непригодного старья. Наверное, давно у нас не было такой поистине семейной уборки, которая разразилась утром субботы.
Костя остался в пятничном вечере, а сейчас, закатывая спадающие рукава домашней кофты, я по локоть увязла в пыли и пауках, которые расплодились в моей комнате. Надо подумать, когда я в последний раз так серьёзно тут убиралась. Похоже, перед сентябрём. Перед тем, как началась вся эта епархия с Егором. Да-да, епархия – сказать «ахинея» дома язык не поворачивается, поэтому временно заменим некультурное слово культурным.
Ещё один плюс уборки: ты не думаешь. Вообще. Не существует ничего за пределами этих квадратных метров – существуешь только ты, тазик с водой, тряпка мокрая, тряпка сухая, моющее средство для глянцевых поверхностей и куча мусора.
Музыка, которая играла у меня, заглушала мобильный. Наткнулась взглядом случайно, когда переводила дух. Оставила в покое своё занятие и присела на краешек дивана, снимая трубку.
- Доброе утро, - моё прерывистое дыхание и бодрый голос.
- Доброе, - озадаченность.
- Не ожидал, что я тебе его пожелаю? – прости, это юродство, но ты вызываешь сейчас только эти мысли. – Ладно, не суть. Я сейчас уборкой занимаюсь. Что-то случилось?
- Давай встретимся, - я слышу, как ты немного раздражаешься от моего напора. А что ты хотел, Леонов? Я ещё не переварила эту информацию. Я не готова её принять.
- Сейчас? – и снова юродство.
