Алка не услышала звук трубы, ведь в голове и так звенело и стучало. В тот момент она готова была убить, задушить Вику, лишь бы не уезжать, когда столько всего интересного впереди, когда есть еще целая неделя прекрасной, удивительной жизни.
– Закрой за собой дверь, пожалуйста. Кажется, ты забыла, благодаря кому здесь оказалась. – Вика брезгливо, копируя мать, подернула плечами, не отрывая взгляда от книги.
Алка выбежала на зарядку в слезах. Вику она ненавидела. И ее отца, и мать. И свою мать заодно. Она всех ненавидела.
Целый день она не появлялась в палате, а вечером обнаружила, что Вики нет.
– Где Вика? – в тот момент у нее оборвалось сердце.
– В лазарете, – ответили равнодушно остальные девочки. – Давай мы ее вещи возьмем? Алка, ну пожалуйста. Она все равно не заметит.
Пока Вика лежала в лазарете, девочки с разрешения Алки таскали ее вещи – юбку порвали, брюки заляпали грязью. Блузки не подлежали восстановлению. Помада была использована подчистую, спичкой выковыривали остатки. Косметический набор уронили – тени рассыпались. Все было изничтожено. Даже туфли, которыми так восхищалась Алка. Туфли уже она порвала. Ремешок оторвался. Но ей стало все равно. Она была сама по себе. Главной. Уже она давала разрешение надеть Викины юбку или майку или запрещала. Она носила лучшие Викины вещи, к которым раньше могла лишь прикоснуться, чтобы развесить в шкаф, и неизменно становилась звездой дискотеки – ее первую приглашали на медленный танец.
Свойство детства – жить здесь и сейчас. Пользоваться моментом. Свойство зрелого возраста – жить с оглядкой на последствия. Впрочем, некоторым женщинам удается сохранить детское умение жить, не задумываясь о завтрашнем дне, в сознательном возрасте.
Вика, выйдя из лазарета, тут же отправилась к директрисе лагеря и потребовала телефонный звонок. Прибежавшая старшая пионервожатая наткнулась на жесткий взгляд.
– Мне надо позвонить, – отчеканила Вика и в тот момент была очень похожа на своего отца, которому не смели перечить. И на мать, которую не любили, но боялись.
В палате она открыла шкаф и тумбочку. Пропитанные чужим потом вещи. Даже трусы носили, не брезговали. Вика вывалила все на кровать Алки.
– Забирайте, – сказала она.
Девочки кинулись разбирать богатства.
За Викой прислали машину. Она вышла с одной сумкой, оставив все, что привезла. Алка рыдала, умоляя оставить ее на последний костер, отчетный концерт. Но ее запихнули в машину, как чемодан. Не стоит заставлять Вику ждать.
Что случилось, когда они вернулись в свой город? Алку, к всеобщему облегчению, немедленно отчислили из школы, которая считалась элитной и самой сильной в городе – она программу не тянула. Ее терпели благодаря Вике.
Алкина мама собиралась пойти на поклон к благодетелям, но прежде решила узнать, с чего дочь впала в немилость. Алка с пионерским запалом рассказала и про шмотки, и про линейки, и про прислугу, каковой она быть не собирается. И не должна. Так ей даже старшая пионервожатая сказала. Мол, нечего пресмыкаться. У нас – социальное равенство и все такое.
– Дура… какая же ты дура… – ответила мать и не пошла на поклон к Викиным родителям.
Алка считала, что ни в чем не виновата.
– То, что ты сделала, – предательство и воровство. Ты брала чужие вещи без спроса, – сказала мать, залепив дочери звонкую пощечину.
Каждый остался при своем. Вика, уехав учиться в Москву, так и не завела подруг. Вышла замуж, успешно, разумеется, но с мужем не стала ни другом, ни близким человеком. Брак получился удачным именно по этой причине. Муж Вику ценил и уважал. Новорожденную дочку обожал. Был благодарен тестю за подаренную на свадьбу квартиру с ремонтом под ключ. Теще – за помощь с ребенком. А жене – за то, что не устраивала скандалы. Ни одного. Она оставалась неизменно приветлива, тактична и вежлива. Он называл жену «снежная королева», но не собирался растапливать льдинки в ее сердце. Его все устраивало. А Вику устраивало то, что муж ей благодарен. И неизменно вежлив, приветлив и тактичен. Идеальный брак.
Алка свою бывшую подругу с годами стала яростно ненавидеть. И лишь ее обвиняла во всех своих бедах. Она взяла клиентов матери – убирала в квартирах, на дачах. Мыла подъезды, пропалывала чужие грядки. Денег все равно отчаянно не хватало. Поступить она не смогла даже в местный заштатный институт. Как-то позвонила матери Вики и попросила помочь. Та жестко ответила «нет». Алка чувствовала, как в тот момент Анна Ивановна брезгливо передергивает плечами.
