Потом мы сидели в каморке дяди Паши, пили ром. Все, естественно, закончилось местным шампанским. Утром мне было так плохо, что стало наплевать, с кем я уже здоровалась, а с кем нет. Дядя Паша восстал из мертвых и начал рисовать маркером якорь на руках «своих», то есть отдыхающих, – вместо браслета или печати. Дети радовались и просили нарисовать еще рыбку, русалку или кораблик. Женщины искали новые места для рисунков – дядя Паша оказался неплохим художником. Изображал на бедрах дамочек птичек, какие-то замысловатые фигуры и сердечки.
На пляже случилось нашествие божьих коровок. Просто слет какой-то. Дети прыгали от восторга. Считали пятнышки и говорили, сколько лет коровке. Потом дружно кричали: «Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого» или «Божья коровка, улети на небо, там твои детки, кушают конфетки. Все по одной, а тебе ни одной». Коровки улетать не собирались. Садились на руки, на ноги. Дети устали считать пятнышки и загадывать желания. Улиток давить им тоже быстро наскучило.
А потом начался слет богомолов. Они садились на полотенца и сидели, не двигаясь. Какой-то юный натуралист поделился с остальными детьми знанием – самки богомолов поедают самцов после спаривания. К счастью, половина детей не поняли, что значит «спаривание», а остальные просто пропустили информацию мимо ушей. Но все дружно сажали двух богомолов на одно полотенце и ждали, когда один сожрет другого. Когда терпение заканчивалось, дети шли вылавливать медуз, чтобы зажарить их на солнце. Дети вообще кровожадные существа, но когда они собираются компаниями, это вообще кошмар. Впрочем, родители были счастливы – на пляже воцарилась тишина. Дети или сидели, гипнотизируя божьих коровок, или ждали, когда богомолы наконец начнут друг друга жрать или хотя бы спариваться, или наблюдали, как медузы превращаются в жижу.
Утром я встретила Ирину около магазина. У меня закончились вода и фрукты. Ирина сидела на лавочке перед магазином, сумрачная и неожиданно неприветливая.
– До десяти не продают, если что, – сказала она мне.
– Как это? Почему? – не поняла я.
– Суки потому что, – ответил мужчина, который наматывал нервные круги вокруг лавочки и без конца спрашивал, который час. Ирина показывала ему телефон с мигающими цифрами – она включила таймер.
Тут до меня дошло, что речь идет о спиртном. Я тоже собиралась купить бутылку вина на вечер, поскольку мои ежевечерние пятнадцать тысяч шагов не приносили никакого облегчения. Если верить весам дяди Паши, которые он каждое утро выдавал йогам для регулярного взвешивания, я даже набрала три лишних килограмма.
– Дядь Паш, давай я их подкручу! – предлагала я. – И мне хорошо, и йогам. Пусть думают, что от энергии солнца похудели! – Я отчаянно прыгала на весах.
– Уже, – хохотал дядя Паша, – прибавляй еще два.
– Ну как так? Я хожу, пресс качаю, плаваю…
– А у меня норм. Два скинула, – сообщила Ирина. – Я это, на интервальной диете. Когда нельзя пить шестнадцать часов, а остальные восемь можно.
– Ира, там про есть, а не пить! – возмутилась я.
– У меня жидкие калории!
Я зашла в магазин, взяла воду, спрей от комаров, еще что-то по мелочи. Попросила бутылку вина.
– До десяти не положено, – ответила незнакомая продавщица. У Жанны, видимо, был выходной.
– Сейчас без пяти, – показала я на часы. – Вы пять минут будете бутылку с полки доставать.
– Не положено, – отрезала продавщица.
Я вышла из магазина и села рядом с Ириной.
– Суки, – сказала я.
Мужчина с Ириной сумрачно кивнули.
– А что случилось? Ром закончился? – спросила я у Ирины.
– Закончился. Но думаю купить местный портвейн. Говорят, хорошо действует. Лерка не спала всю ночь, орала. Только под утро уснула. Она считает, что я съела ее папу.
– Господи, с чего вдруг? – Такой кошмар у детей мне еще не встречался.
– С того. Какой-то пацан – узнаю кто, убью, – рассказал про богомолов. И еще подробно расшифровал – самки, это женщины, а самцы – мужчины. Спаривание – для того, чтобы дети появились. А после этого самки съедают самцов. Я ж развелась с отцом Лерки. Вот теперь она думает, что я его съела.
– Какой ужас, – сказала я.
– Сколько там уже? – уточнил мужчина.
– Без двух минут.
– Пойдем, нас уже трое. – Ирина встала со скамейки. Мы потрусили следом.
Господи, как она красиво шла. Как ей все завидовали. Мы-то прятали бутылки в сумках, даже не в пакетах, чтобы не просвечивали и не звякали. А Ирина шла гордо, держа открытую еще в магазине бутылку в руке. Останавливалась, делала глоток и шла дальше. Останавливалась на каждой ступеньке, опять делала глоток. У проходящих мимо отдыхающих срабатывал глотательный рефлекс. Им тоже хотелось немедленно выпить.
Лера появилась около бассейна невыспавшаяся и злая.
– Лерок, ты чего без настроения? – спросила я.
– Ничего, – буркнула девчушка.
– Ты тоже богомолов испугалась? Я их боюсь до ужаса.
– Да, они злые.
– Нет. Не злые. Про них просто так думают. На самом деле не все самки, то есть девочки съедают мальчиков, то есть самцов. А только те, кому витаминов не хватает. Им белка не хватает.
