– Все еще с Оливией, – вздохнул он, почему-то погрустнев. – Глупец. Он мог бы быть князем. Мировой знаменитостью, власть, красивая жена.
– Вот за последнее спасибо, – усмехнулась Анна и немного подавшись вперед, посмотрела в темную небесную даль. – Он, правда, хороший человек и надеюсь, у них с Оливией будет множество детей, как он и мечтал.
– Если бы все женщины так говорили о своих прошлых увлечениях, – Куроки легко сжал ее плечо. И это было так естественно, что Соре, стоявшей в тени статуи грустного ангела захотелось броситься вниз с балкона. А эти двое молчали и вместе смотрели в темно – синюю даль. Где все еще жил свет далеких звезд.
– Через два года у нас юбилей, – внезапно произнес мужчина и приобнял ее. – Как время летит.
– И не говори, – улыбнулась Анна. – Моему сыну скоро год, а твоему уже пять.
– А еще недавно нам было по двадцать, – он взял ее руку и поднес к губам. – Я почему-то еще не повзрослел. Мне так нужно совершать какие-то безрассудства. Как Сакура. Я ничего не успел до женитьбы.
Его губы с каждым новым словом соприкасались с костяшками пальцев ее левой руки, щекоча легковесными поцелуями, похожими скорее на порхание крыльев бабочки. Легко и невесомо.
– Это будет жестоко, – немного скованно произнесла Анна. – Но я все же процитирую тебя «ты сам себя заковал». Прости, но если бы ты по – настоящему хотел, не мыслил своей жизни без свободы, как Сакура, то ты бы бросил все. Но ты был воспитан, чтобы править, ты принял эту судьбу. Не ври самому себе.
– Так что же я ждал от тебя? – Куроки чуть сильнее сжал ее руку. – Нормальные любовники в свободные минуты как минимум заняты поцелуями.
Анна фыркнула и, освободив свою руку, легко щелкнула его по затылку.
– Ты невозможен, – она встала и на несколько шагов отошла от него, все еще рассматривая небо. Может быть, они и вправду ненормальные? Хотя Хезер бы сказала, что они лучше воспитаны.
– Может быть, именно за это ты меня и любишь? – сделал предположение Куроки, произнося это как обычно ироничным тоном.
– И кто тебе такое сказал? – в тон ему парировала Анна, чуть обернувшись.
В который раз Сора подумала, что уж лучше бы они спали друг с другом. Она бесшумно попятилась назад, оставив этих двоих вновь наедине и возвратилась в свое «Сегодня».
Сегодня, которое забежало со звонким смехом и трясущимися косичками, в столовую, оставив отца позади.
– Доктор уже ушел? – в кабинет с неким беспокойством заглянула Мария. Ее дочь что-то сосредоточенно читала, склонившись в кресле над кожаной папкой. По всему дому витал дух страха.
– Да, – хрипло ответила Анна и подняла свои усталые глаза. – Мы должны готовиться к празднованию нашей годовщины, а не постоянно болеть.
– Ему сорок пять лет, милая, – с грустью в голосе напомнила вдовствующая княгиня. – Он не мальчик.
– Я знаю, – вздохнула Анна и захлопнула папку с государственными делами, на которые ей было все равно. – У Виктора не грипп, у него полноценная пневмония. Как я могла не заметить?
– У тебя было слишком много государственных дел, – попыталась успокоить ее мать. Она селя рядом с ней и приобняла за плечи. Анна положила свою усталую голову ей на плечо. – Невозможно все успеть. Разве не это тебе всегда говорил Альберт? Ты так улучшила условия своего народа. Они тебя любят. Виктора. Ты видела, сколько цветов принесли к дворцу. Вся страна старается быть тише, пока Виктор болеет. Даже твои глупые противники притихли. Все, как одна большая семья, в доме, где болеет отец.
– Последних можно депортировать, – вяло продолжила Анна. – Альберт считал, что легкие – это самое больное место этой семьи.
– Не забывай, что это всего лишь пневмония, а твой муж по молодости любил курить. Вот они и ослабли. Все будет хорошо. Он же обещал, что будет с тобой до скончания веков.
