— Растём… Тонус мы сняли. Показатели в норме. Токсикоз через недельку-другую отступит, пора уже. Завтра сдадите анализы, если всё хорошо, я Вас выпишу.
Вика облегчённо выдохнула.
— И я порекомендовала бы вам сменить работу, — добавила ложку дёгтя к хорошим новостям врач.
Таких рекомендаций от своего гинеколога Виктория не ожидала, она присела на краешек кушетки, просительно заглянула в строгие врачебные очи.
— Почему?
— Вы имеете право требовать от работодателя, чтобы вас перевели на нетяжёлые условия труда. Но в Вашем случае я бы уволилась из детского сада.
Вика попыталась возразить:
— У меня хорошая работа, режим детский, питание детское и…
— Зарплата детская, — парировала гинеколог. — Так вы хотите сохранить работу или беременность? Понимаете, вот выдаю я справку о сложном протекании беременности проводнице — она мотается по поездам дальнего следования — и точно знаю, что её переведут работать в офис, и будет она там бумажки перекладывать. А у Вас условия труда якобы и так не слишком тяжелы. Только Вы весь день в детском коллективе, а это бактерии, вирусы, стрессовые ситуации. Кроме того, там у вас сейчас разборки с отделом по делам несовершеннолетних.
— Что? Какие разборки?! — Виктория недоумевала.
— Сама случайно узнала. Дочку одного из терапевтов на учёт поставили. Психиатр на корпоративе рассказывала, как слова подбирала и справочник наизнанку выворачивала, составляя для полиции характеристику о психическом здоровье трехгодовалого ребёнка и безвредности его для окружающих.
Виктория потрясённо слушала новости, которые благополучно прошли мимо неё. Она догадалась, о ком идёт речь, но не могла понять, почему её капитан полиции и Ольга Ястребова молчали все эти дни, как партизаны.
— В общем, мой Вам совет: ищите более спокойную работу, — повторила свои предписания доктор.
— Я постараюсь… — пообещала послушная пациентка.
— И Вам необходимы…
Виктория снова насторожилась.
— …ещё как минимум недели две полового покоя, а там посмотрим.
— Да, да, — Вика закивала, с этой стороны проблем она не видела.
— Мне с мужем Вашим на эту тему поговорить или не нужно, сами справитесь?
— Он в отъезде, до февраля его не будет, — объяснила Виктория.
— Да? Он уезжает? Мне он сегодня утром звонил, предупредил, что зайдёт узнать о Вашем самочувствии.
Вика просто не нашла, что ответить, она онемела. Пора было подняться и, поблагодарив, возвращаться в палату, но голова стала легче воздушного шарика, а попа наоборот отяжелела и словно приросла к кушетке.
По-своему расшифровав её растерянность, доктор спросила:
— Проблемы с работой? Тогда сделаем так: я Вас послезавтра выпишу, вы дома от больницы отдохнёте — только пообещайте мебель не двигать и полы не мыть — а в первый же рабочий день приходите ко мне на очередной приём, я вам снова оформляю больничный. И спокойно, без спешки свои вопросы решаете.
— Да, хорошо, — согласилась Вика, — не знаю, как Вас благодарить…
— Не за что. Елизавета Павловна моего сына к школе готовила.
— И как он? — вежливо поинтересовалась Виктория, размышляя о своём.
— Сейчас выпускник уже, отличник, но неслух. Значит, договорились, придёте ко мне восьмого, — и врач протянула выписанный талон. — С праздником Вас!
— Спасибо.
Виктория, наконец, смогла встать и выйти в унылый и гулкий больничный коридор. Она взглянула на клочок бумаги в руках: ей преподнесли драгоценный подарок — время, чтобы отдохнуть, подумать, направить свою жизнь в новое русло. С Новым годом, Виктория Петровна, с новым счастьем… Пусть всё плохое останется в старом году. Хорошее: образцово-крепкую семью и любимую работу — тоже придётся оставить где-то там, в прошлом. Чем жить, как жить? Бросить выпестованную карьеру? А кормиться они чем будут? Сядут маме-бабушке на шею? Мама, конечно, и слова не скажет. А станет ли помогать Вадим своим детям? Голодать не бросит, конечно, мелочным и жадным он никогда не был, для них с дочкой его возвращения из рейса всегда были широким праздником. Но теперь… Сколько выделит? Поверит ли, что ребёнок его или пойдёт на поводу у сплетен? Вспомнилось, как Ольга хвасталась, что с малышом на руках, расставшись с мужем, принципиально отказавшись принимать чью-либо помощь, отстаивала свою независимость, набрав столько заказов на бухгалтерские услуги, что на сон почти не осталось времени. Подруга свою финансовую состоятельность доказала. А Вике, похоже, предстоит унижаться, доказывая, что она верная жена, не имея ни штампа в паспорте, ни любви в сердце. Виктория вдруг осознала, что в душе онемение, отсутствие чувствительности, как "под заморозкой" при удалении зуба. Удаление любви… Наверное, когда закончится действие "анестезии", ноющая боль вернётся, а потом рана заживёт, должна зажить…
_____________________
* Романс на стихотворение И. Бродского "Пролитую слезу…"
Войдя в палату, Вика прошла к подоконнику, на котором, отправляясь на осмотр к врачу, оставила сотовый. Вика попыталась достать аппарат из чехла. Скользкий пластик не слушался, и она чуть не обломала ноготь.
