Алексей во дворе работал лопатой в ритме скоростного рэпа: резко подхватывал и далеко откидывал снег, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которую рождала то ли злость, то ли тревога. Он заставил себя выйти из дома, не следить из-за плеча, не диктовать уверенным тоном, так чтобы слова прозвучали единственно возможным, безальтернативным вариантом, решавшим все вопросы в его, Алексея, пользу. Не пришлось бы даже ломать, только слегка согнуть чужую волю, направить в нужную сторону. Не об этом ли говорят, когда призывают бороться за любовь?
Существовал и ещё один заманчивый вариант… Была у него не всем доступная возможность, вызнав все секреты, незаметно влиять на другого. Особая наука, тонкая. Именно так Алексей шаг за шагом приближался к Виктории, при этом продумывая, просчитывая каждый шажок. Сейчас интуиция подсказывала, что он дошёл до черты, у которой следует остановиться.
Но как сложно удержаться от небольшого внутрисемейного расследования, собрать в единую картинку мелкие детали, из которых складываются чужие тайные мысли и чувства. Можно почитать переписку в телефоне и проверить соцсети, поставить для пользы дела следящие программы на гаджеты. И делать это сегодня, завтра, послезавтра… А через год превратиться в параноика. С признаками этого расстройства он был знаком не только по курсу судебной психиатрии, приходилось расследовать преступления, порождённые злобной патологической подозрительностью, и допрашивать скатившихся в кровавую бездну. Ему не давало упасть в эту яму болезненное мужское тщеславие, по которому уже изрядно потопталась бывшая жена. Он хотел доказать себе, что сумеет удержать рядом с собой женщину, без того чтобы следить за ней и нечестно манипулировать.
Многие знания — многие печали. Кто это сказал, Алексей не помнил, но в целом был согласен. У него появилась настоящая семья: жена и дети. Бесценный и хрупкий мир. Алексей не обманывал себя: это его накрыло, а чувства Виктории пока ещё слишком тонки, неопределённы. Любви нет,
Сейчас можно потерять всё из-за глупой ревности или просто естественного мужского желания всё контролировать в жизни тех, за кого несёшь ответственность. Пусть она пишет, прощается или встречается, выясняет отношения. Эту боль ему придётся молча перетерпеть. Стиснуть зубы покрепче и делать вид, что это безмятежная улыбка.
И всё же саднило в душе невыносимо. Он хотел, чтобы её дочь, которая появится на свет через несколько месяцев, стала его ребёнком. Помнит ли Виктория об этой его просьбе? Была ночь, тогда она первый раз заснула на его плече. Она согласилась выйти за него замуж. Согласится ли дать своей девочке его фамилию? Собирается ли солгать своему… сожителю? Умеет ли она лгать? Имеет ли он право просить её об этом?
Спина была мокрой от пота, двор вычищен до брусчатки, а горячечная лихорадка в душе не стихала.
К свадьбе Алексей Половцов подготовился основательно.
Неделю назад, когда они подавали заявление, Виктория категорично заявила:
— Кринолина и ресторана не хочу!
Она была в этом вопросе неумолима и права. Алексей тоже не рвался в ресторан. В его жизни всё это уже было: невеста в белоснежном облаке платья, торт, тоже белый, гости и крики горько под крепкие напитки. Одного раза хватило, повторения не хотелось. Но Алексей держал в голове, что замужем Вика была, а вот свадьбы у неё не было. Что-то надо было придумать непременно. Не хочет она шума, пусть будет тишина.
А тишина в зимнем лесу стояла удивительная. Падал снег, и, казалось, постоишь ещё чуть-чуть среди белой круговерти и услышишь, что за слова так ласково шепчет снег, нежно обнимая землю. Вика и представить себе не могла, что жизнь в пригороде так сказочно тиха. Нет, не полное безмолвие — Вика обернулась на пригорок, услышав, как восторженно визжит Кристина, катаясь на «ватрушке».
Этот огромный тюбинг, два зимних комбинезона, две пары унтов, термобельё, шерстяные носки, модные шапки-ушанки ждали их дома, когда они вернулись после скромной, быстрой и потому идеальной регистрации.
Виктория ломала голову, когда Алексей успел достать из тайника и уложить перевязанные лиловыми лентами тюки и коробки внушительной пирамидой? Вместе же уходили утром…
Распаковали, восхитились нежным лавандовым цветом и тем, что женский и детский костюмы парные — почти точь-в-точь повторяют друг друга — поахали, приложили к себе и собирались убрать в шкаф. Но Алексей спросил:
— Вика, ты как? Не слишком устала? Сил на небольшую прогулку хватит?
— Вообще не устала, — откликнулась она.
— Тогда выходим через двадцать минут, форма одежды зимняя походная, термобельё и шерстяные носки обязательны.
