Вика в ответ закрыла лицо руками. Была у неё такая привычка: когда становилось горько, страшно, невыносимо за себя стыдно, она складывала ладони лодочкой и ныряла в них, пряталась от действительности — я не вижу проблемы, может быть, и она не заметит меня, пройдёт мимо. Привычка вредная, а для женщины, занимающей солидную должность, недопустимая, но перевоспитать себя не получалось.
Алекс присел рядом на диван, отобрал и отложил в сторону пыльную тряпку, которой кое-кто уже успел вытереть глаза и нос, погладил Вику по голове:
— Прости, я — дурак!
Алексея не могло не раздражать присутствие кого-то другого в жизни будущей жены, даже если этот другой фигурировал в прошедшем времени. С этим другим Вика была знакома с детства. Они — снова обращаясь к юридической терминологии — «вели общее хозяйство» долгие десять лет. Эти сроки в голове не укладывались. Их же с Викторией истории было всего два месяца.
Но гражданин Тимофеев Вадим Алексеевич потерял Вику только потому, что не ценил того, что имеет. Алексей твёрдо знал: у него нет права так небрежно относиться к подаркам судьбы.
— Прости меня, радость моя, — повторил он, пересадил Вику к себе на колени. — Я люблю тебя. Очень.
За что он извиняется, Вика так и не поняла, но, услышав очередное признание в любви, в общем-то ожидаемое, успокоилась. Отняла ладони от лица, переложила их на мужские плечи и посмотрела на Алексея внимательно. Как он терпит её тонкую душевную организацию? Она щедро заливала слезами их едва начавшуюся семейную жизнь. Доктор ещё в больнице предупреждала, что для беременной перепады настроения и хроническая слезливость — это нормально, и советовала побольше отдыхать, настраиваться на позитив. Вика отдыхала, гуляла, писала пейзажи и портреты на шоколадных плитках (такие зарисовки в несколько сот килокалорий пользовались спросом в феврале и марте), но всё равно периодически плакала. Прошлая беременность далась ей легко, моложе была, наверное, беззаботнее, счастливее так уж точно. Плакать тогда было не для кого. Пока она носила Кристину, Вадима рядом с нею по большей части не было. Вадим уходил в рейс. Уходил, возвращался и снова уходил. И к Дине он уходил и возвращлся, как теперь выяснилось, вычислилось. А иначе, откуда у Кристины сестра-ровесница. И ещё подумалось вдруг: надо ли девочек знакомить? И это тоже стоило обсудить с Вадимом. В построении таких сложных, хитро переплетённых взаимоотношений опыта у Виктории не было. Захотелось спросить и мнение Алексея на этот счет, но она не стала этого делать, вовремя себя одёрнула, продолжила молча рассматривать без пяти минут мужа. Бледный, собранный, ни следа от привычной улыбки на лице. Любящий? Почти наверняка. Любимый? Он на неё не надышится, продолжает свою игру с подарками, ласковыми словами и прочими милыми благоглупостями. Когда-то и она так умела… Алекс прав: надо играть и подыгрывать, искренне и с самоотдачей. Хватит ли у неё на это сил? Вот уж самое время усомниться в себе. Не романтики, не бурь и страстей она ищет, а ждёт тишины и ровного течения жизни без повторения тех штормов и кораблекрушений, которые сейчас с трудом переживала.
— Пошли что ли чаю ещё раз выпьем с твоими блинами, — прервал её рефлексию Алексей.
Она отдохнула от тяжких раздумий за вторым завтраком. Или третьим? Какао считать? Вика в который раз пообещала себе следить за питанием и не слишком увлекаться, доела очередной блин и, наконец, приняла решение пойти проторенным путём: не знаешь, как сказать — набери эсэмэс. Вика ухватилась за эту мысль. Объяснялись же раньше в письмах. И ничего, у некоторых получалось много лучше, чем вслух. Теперь эту переписку издают и даже читают. Алекс серьёзно выслушал её небольшую лекцию о неоспорим преимуществе эпистолярного жанра перед устными импровизациями, покивал, как-то нехорошо при этом надломив бровь, но согласился, что написать для неё будет легче, чем рассказать, ещё раз предложил перевалить выяснение отношений на мужские плечи, спокойно выслушал отказ и отправился чистить снег во дворе. А Вика села за письмо. Процесс составления списков и конспектов её успокаивал. Здесь же ей нужно было выстроить в ряд всего несколько слов, и тем сложнее была задача. Кратко изложила факты: «Выхожу замуж за другого». Что-то ещё нужно было написать о чувствах, и она добавила: «Прости, зла не держи». Получилось скупо, сухо, но лучше так, чем никак.
Отправила.
Всё, камень свалился с души. Вика решила, когда Вадим позвонит, вообще ничего не говорить, только слушать.
Но Вадим слишком хорошо её знал, слишком, и молча выслушивать его упрёки не пришлось. Он отзеркалил, написав ответное эсэмэс в том же телеграфном стиле: «Дождись меня. Скоро приеду». Спустя час сотовый оператор доставил ещё одно мини-письмо: «Кристине привет». И крестиков-ноликов Вадим поставил в конце сообщений — не сосчитать. Звонка от него не было, и сама Виктория набирать его номер не стала. Как-то неуместно показалось названивать бывшему мужу накануне собственной свадьбы.
