Ему казалось, что в сердце давно всё выболело, что он научился спокойно принимать удары и после пережитого сдюжит, выстоит, не сломается в любой ситуации. Он прочел о «протоколе УЗИ» и «показателях хромосомных аномалий», сверяясь с фотографиями медицинских документов, которые сделал в больнице. Синдром Дауна… Синдром Эдвардса… Умственная отсталость… Пороки сердца… Челюстно-лицевые дефекты… Всё это как ужасающая вероятность нависло над Викой и их ребёнком. А вчера они спорили об имени для девочки…
Захотелось с размаху швырнуть ноут в стену и завыть волком от несправедливости всего происходящего, но он, вспоминая остановившийся взгляд жены, не разрешил себе маяться дурью. Алексей пообещал верность, опору, любовь в обмен на то, что Вика просто будет рядом. И подарит ему ребёнка. Подарит… Что он, Алексей Половцов, может сейчас сказать или сделать? Чем помочь ей… им? Он согласен был на всё, готов был сдохнуть, если такой ценой можно было бы оплатить жизнь и здоровье не родившегося ещё ребёнка. Но там, где раздавали жизнь, отмеряли и взвешивали, там не прикрепили ценников и, очевидно, ставили совсем другие условия.
Ни раскисать, ни пить, ни срывать злость было нельзя — назавтра снова предстояло ехать в больницу. Страх пробирал душу до донышка. О чём говорить с Викой? Какими словами? Любое его слово, любой совет — палка о двух концах. И что бы он ни предпринял, а решать всё равно женщине. В понедельник им обещали повторное УЗИ, придут результаты анализа крови, врачи просчитают вероятность нарушений. Ещё вчера Алексей мечтал о ребёнке. Теперь боялся мечтать. Оставалось не забегать вперёд, не загадывать, жить только здесь и сейчас.
Утром в субботу Виктории позвонил Вадим. И опять она не сразу увидела его пропущенный вызов, закрутившись в больничной суете. Она продолжала жить словно бы под толщей мутной воды, с трудом различая цвета, запахи, звуки — речь окружающих потеряла чёткость, слова растворялись и уплывали, не касаясь сознания. Хуже не будет, решила Вика, и перезвонила бывшему мужу.
— Привет, я приехал. Где ты?
И она сказала Вадиму, где её искать. Рано или поздно, но им пришлось бы встретиться, и Вике представилось, что больничные стены смогут сгладить этот неприятный разговор.
Вадим принёс гостинцы — поставил на стол красивую корзинку. Сквозь серость дурных предчувствий ярко-оранжевый цвет ударил по глазам. Это снова были мандарины… Бывший муж подошёл, чтобы обнять её, столбом застывшую у окна. Вика отстранилась, сделала шаг в сторону. Вадим посмотрел на неё вопросительно, чуть нахмурил брови.
— Как себя чувствуешь?
Она не стала отвечать, пожала плечами. Не было сил делиться бедами. К тому же мешал суеверный страх. Казалось, чем чаще повторять угрожающие предположения, тем ближе они к реальности.
— У тебя тут мило… Подушечку свою вышитую привезла.
Вика удивлённо осмотрелась: на кресле у окна действительно лежала её любимая думка. Алекс привёз с собой вчера, а она даже не заметила. Она приехала сюда с маленькой сумочкой на плече, в которой были только документы, телефон и кошелёк. А сегодня утром надела уютный костюм. Со стула взяла? Из шкафа достала? Она не помнила таких подробностей. Но теперь выводы сделала: Алексей вчера успел заехать домой и собрать что-то из необходимого и что-то из случайно подвернувшегося под руку, если судить по расшитой шёлком подушке и Кристининому плюшевому зайцу на тумбочке.
— Что ж, рассказывай, дорогая, замуж-то вышла?
Вадим спрашивал сочувственно глядя Вике в глаза, он был спокоен и доброжелателен. Впрочем, Вика другого и не ожидала. И в том, что Вадим её не оскорбит и разборок чинить не будет, она была уверена. Она когда-то полюбила его не только за красивые глаза и романтическую профессию. И вдруг эти самые глаза Вадима удивлённо расширились, лицо, прожаренное солнцем и отшлифованное морским ветром, вытянулось.
— …*. Это что ещё за сухопутный баклан в зелёной чешуе, — выругался Вадим рассматривая нечто в окне за её спиной.
Она обернулась.
Напротив окна на ветке сосны балансировал Алекс. Он действительно был в болотного цвета камуфляже, с небольшим рюкзаком за спиной. Между окном и деревом зияла пропасть шириной метра четыре и глубиной в три этажа. Алексей тоже увидел свою жену и, конечно, не мог не заметить рядом с ней Вадима. Вика поспешила открыть створку:
— Что ты там делаешь?!
— В юннатов играю, — и Алекс улыбнулся Вике, махнул рукой. — Окно закрой, замёрзнешь, — мужчину рядом с ней он демонстративно не замечал.
— Это что ли твой? — спросил у неё за спиной Вадим.
— Мой, — со вздохом подтвердила Вика.
— И ребёнок от него?
Вопрос сорвался и ударил Вику в спину. Она головы не повернула, не дрогнула даже, ответила коротко и чётко:
— Да.
— Цирк с конями! — ёмко охарактеризовал Вадим происходящее.
