«И, правда, – подумал профессор, ум которого заработал необычайно ясно, – мне они уже не нужны… И что мне еще нужно?» «Сейчас, Ильза». Он достал из футляра очки для чтения. Несколько раз щелкнул ножницами, и получился великолепный букет. Ильза ушла, как видение, уносящее последние цветы на земле. Если в старом, пораженном склерозом, доведенном до автоматизма, обожженным событиями уме что-то еще может вызвать гордость, то это риторика. Шифф говорил сам с собой перед обрезанными кустами, выросшие на которых цветы он преподнес разоренной родине. «Но как она узнала, эта баба, что они мне уже не нужны, когда я сам в этом сомневаюсь?» Столько самоубийств, столько смертей, все так просто! Фрау Хинк права, величие побежденных. Что такое величие? Да, сегодня вечером, сегодня вечером… Закончить день. Какой стоик это сказал: «Мудрец заканчивает свой день, не жалуясь на богов»? «Каждое зерно падает в свой час», – это Марк Аврелий. Со спокойным сердцем, подобно Марку Аврелию, Шифф уселся в своем рабочем кабинете перед томом «Военной истории» Ганса Дельбрюка, великого немецкого ученого. По правде говоря, через некоторое время он почти перестал понимать смысл прочитанного; но сам процесс чтения, требующий концентрации внимания, подействовал на него успокаивающе. Подперев щеку рукой, он по обязанности перечитывал любимые книги. По обязанности спал, пытался заснуть, думал, что спит. А теперь пренебрегал обязанностью? Он не собрал детей в школе. Прощайте, дети. Смутный водоворот конца света, осознанный через конец жизни, наполнял его существо тягостными грезами, погружал в легкую и даже уютную тоску. Сегодня вечером, тридцать таблеток барбитурата…
Танк быстро ехал по безлюдным улицам. Невидимые глаза наблюдали за ним. Враг. На пути ему встречались белые флаги, трепетавшие на ветру. Танк обогнул нагромождение гранитных плит, оставшихся от банка и, казалось, въехал в колоссальный кустарник обломков стальной арматуры. Пустота сгустилась, наполнилась ожиданием неведомого. Затем медленно приблизился джип. Сначала он виднелся вдалеке, затем исчез за остовами мертвых домов и вновь появился неподалеку от сирени старого Шиффа, покатил к колонке. Неожиданно навстречу ему выбежали дети, размахивающие белыми флагами… Они разглядывали машину с любопытством, ожидая одновременно и хорошего и плохого. Враг выглядел не страшно. Врага можно было отличить лишь по цвету униформы и форме каски, а покрывающая их известковая пыль почти стирала эти различия. У водителя джипа рожа была глазастая, комичная и свирепая, но он смеялся. Машина остановилась возле колонки, из нее вылез толстяк и умыл руки и лицо. Другой толстяк, в слишком маленькой пилотке на белесых волосах, встал, широко расставив ноги, руки в боки и осмотрел окрестности. На нем были новенькие гетры и очки с зелеными стеклами. Усы щеточкой являли собой нечто выдающееся. Вероятно, большой начальник. Водитель занялся машиной.
