Она не остановилась. Второй адрес привел ее в маленький городок в Вирджинии, к воротам дома с белыми колоннами, похожего на мелкопоместную усадьбу в России прошлого, во времена Чехова. Дарья позвонила беззаботно, как игрок, бросающий кости в последний раз, почти уверенный, что проиграет, потому, что уже проиграл все. Чернокожий слуга ввел посетительницу в пестрый холл, слишком светлый, слишком богатый, подчеркнуто бесполезный. Нить сейчас оборвется, все это явно неразумно. Дарья осведомилась о хозяйке, и негр, вместо того, чтобы ответить ей: «Вам остается только покончить с собой, мадам, через четыре недели, если быть точным…», – сообщил: «Вас ждут, мадам? Что мне сказать?» Вовсе не ждут, и главное, ничего не говорите! «Минутку! – сказала Дарья. И написала на вырванном из записной книжки листке: «От Д.» Затем вложила листок в конверт. «Передайте, пожалуйста, это хозяйке…» Вышколенный слуга, к счастью, ничему не удивился. Дама с волосами, выкрашенными в ярко-рыжий свет, немедленно приняла Дарью в гостиной, загроможденной подушками и цветами. Дама, явно напряженная, слегка помахивала конвертом, а другой теребила колье с мелкими синими камешками. Зрачки ее расширились от ужаса.
– Что вы от меня хотите? Кто вы?
– Прошу вас простить меня… Не волнуйтесь.
– Какой Д.? Не знаю никакого Д.
«Неловкая ложь, – едва не сказала Дарья – Вам, несомненно, известно много имен, начинающихся на “д”.» Это было глупо. «Вы у меня в руках», – злобно подумала Дарья, она ненавидела эти подушки, цветы, красивый абажур… Дама разорвала конверт и листок из записной книжки на мелкие кусочки, которые бросила в пепельницу. «Вам следовало бы их сжечь», – лицемерно подумала Дарья. Дама была пухлой, с розовой кожей и очаровательным профилем любительницы удовольствий.
– Если бы вы не знали Д., вы бы меня не приняли… Вам нечего опасаться, по крайней мере, с моей стороны… Вы получили его указания. Мне нужен только его адрес…
– Но это смешно! Вы ошибаетесь! Кто вы?
Дарья, как будто ища что-то, достала из сумочки и открыла книгу в кожаном переплете – «Листья травы».
– Ах, – сказала хозяйка, вновь овладев собой, – вы читаете Уитмена?
Никогда, нигде, быть может, автор «Salut au monde» не вызывал такого мрачного беспокойства, как в этот момент. Две женщины просто смотрели друг на друга. «Вы знаете, – сказала рыжая дама, – я потеряла с ним связь много лет назад… Учтите. Он в Мексике… Не храните этот адрес у себя, запомните наизусть…»
Благословенная нить выдержала земные и исторические бури. «Мне не нужно записывать, – сказала Дарья, – у меня хорошая память». Она попыталась установить контакт: «У вас тоже, конечно…» Это означало: мы в чем-то похожи, мы знаем то, чего другие не знают и не понимают, поскольку не прошли некими тайными путями…
– Вы поедете к нему? – доверительно спросила рыжая дама.
«Да». «По тем же причинам?» «А разве могут быть другие?…» Обе женщины одновременно подумали: прошло слишком много лет, чтобы вероятной причиной стало убийство. Рыжая дама взяла в свои сухие ладони руки Дарьи, кожа которых была нежной и шелковистой. Их словно связала невидимая нить. Дама заговорила очень быстро и тихо: «Этот мир ужасен… Я верила всей душой… Не говорите ему обо мне, я больше не представляю ничего интересного. Вам нужны деньги? Правда, нет? Правда? Вы уверены, что за вами никто… никто не следит?» «Уверена, мне кажется…» «Во всяком случае, если… Вы могли узнать обо мне только в Париже, в Сорбонне… Я так напугана…»
«Чем напуганы?» – беззаботно сказала Дарья, скорее утвердительно, чем вопросительно. И пожала плечами, внезапно отстранившись, охваченная каким-то отвращением к богатству и комфорту гостиной, занавескам, скай-терьеру, который вошел, навострив уши. И что ужасного случится, если вы потеряете этот уют, мужа или любовника и прочее, если вы отправитесь в тюрьму, мадам? Контакт прервался. Дама проводила Дарью до порога. По влажному шоссе проносились автомобили. Красивые пожелтевшие деревья, росшие вдоль проспекта, описывали элегантную кривую; слегка склоняясь, они, казалось, с естественным конформизмом следовали осенней моде; просторные усадьбы среди листвы походили друг на друга как участники банкета.
За поворотом аллеи молодая женщина облокотилась на дверцу машины. Если бы Дарья пригляделась к ней внимательнее, она увидела бы, что пристальный взгляд маленькой американки был такой же, как у нее в двадцать лет. Но Дарья заметила лишь красивый жакет из серой замши, покрой которого оценила. Меньше всего узнаем мы в других взгляд нашей юности…
