Путешественница приблизилась к изваянию, окруженному широкими зелеными листьями, несомненно, очень древнему, из серой и пористой застывшей лавы. Герой или бог отдыхал сидя, положив руки на колени, сосредоточенный в своей недвижности. Голову венчала разукрашенная тиара. Лицо, крупное, как и верхняя часть тела, было тяжеловесным и строгим, внимательным и отстраненным. «Бог молчания, – подумала Дарья, – единственный из старых богов, которого нам следовало бы почитать…» Бог, казалось, ответил ей: «Добро пожаловать, сеньора», – слегка гортанным голосом – голосом дона Сатурнино, который действительно походил на изваяние, но носил небольшие седые усы и короткую белую куртку, украшенную зеленым орнаментом, у него было землистая морщинистая кожа и два золотых зуба. Дон Сатурнино ни о чем не расспрашивал. Ни фамилия, ни бумаги, ни маршруты постояльцев его не интересовали. Его короткие высказывания сопровождались словами «bueno, bueno»[21], которые ровным счетом ничего не означали; в мыслях он продолжал партию домино с доном Горгоно и с первого взгляда оценил эту путешественницу как нетребовательную, небогатую, незлобивую – одну из печальных женщин, которые иногда отправляются в пуэбло, покупают изделия гончаров, пишут, или не пишут книгу… Он отвел ее в большую, выложенную плиткой комнату, выходящую в патио. «Душ здесь, сеньорита…» Перед образом коронованной Богородицы теплилась лампада. Чувствовалась свежесть близкого пруда.
Дарья заказала бульон, курицу с рисом и устроилась во дворе рядом с чахлым кустом, часть листьев которого была зеленой, часть – ярко-красной… Дон Сатурнино присел рядом с ней и закурил. У него было лицо чудесным образом очеловеченного шимпанзе, любезное, своеобразно умное. Густые седые волосы были коротко острижены. Он посмотрел на путешественницу внимательным, лукавым и равнодушным взглядом, как бы говоря ей: «Мне нечего вам сказать, но я рад, что вы здесь; я вижу в вас многое, но мне это безразлично. Какой прекрасный вечер!» Дарья заговорила первой:
– Ваша страна очень красива.
– Verdad?[22] Наша страна прекрасна, сеньора… Страна изобилия. (Дон Сатурнино не скрывал своей гордости.) И такая отсталая! Страна глубокой нищеты, сеньора… Вы поедете на Лагуну?
– Ну да, – сказала удивленная Дарья.
– Отсюда можно доехать только до Лагуны и не дальше Сан-Бласа…
Дарья сдержала дрожь, ибо Сан-Блас и был ее целью (чуть дальше Сан-Бласа).
– А здесь есть старинные руины? – спросила она (в книгах писали, что есть).
– Мы живем на руинах, сеньора. Но в округе их немного. Пирамиды острова Верде, туда можно доплыть на лодке через Эль Агила… В горах, за Сан-Бласом, – Лас Калаверас, Черепа, бывший жертвенный алтарь… Ему тысячи лет, сеньора…
(В книгах говорилось, что эти ацтекские или тольтекские – или еще какие-то – руины насчитывают не более тысячи лет… Но здесь, в странной банальности патио, верная хронология – которой не существует – ничего не значит; скорее, это можно сравнить с жизнью скал или растений, чем с историческим временем, рассчитанном эрудитами…)
– Тысячи лет, – зачарованно повторила Дарья.
Дону Сатурнино нравилось говорить с женщиной, для которой столетия имеют свою привлекательность. Он вспомнил свою молодость, прищурил глаза. И сказал:
– Я делал революцию в этой стране… Нас разбили на острове Верде, на пирамидах, сеньора…
«Ах, и вы тоже делали революцию», – смутно подумалось Дарье.
– Bueno, bueno, – произнес дон Сатурнино. – В гостинице «Глория» остановился турист, он путешествует на хорошей машине… Мистер Браун. Может быть, вы смогли бы с ним договориться? Наши автобусы такие плохие, сеньора.
– Какой турист? Вы его знаете? Куда он отправляется?
Любезное загорелое лицо потускнело. «Американец. Я видел его на площади. Хорошая машина… Лично я, сеньора, предпочитаю лошадей…» Дарья сказала, что хотела бы путешествовать одна, по своему усмотрению. «Bueno, спокойной ночи, сеньора…» Дон Сатурнино отправился запирать ворота старинным ключом. Часть листьев кустарника была красивого цвета свежей крови, темной крови, розовой крови. Это было Древо Счастливой Ночи.
