Corareef12: А в Нью-Йорке были?
JW44: БЫЛ, А ЕЩЕ В ЛОНДОНЕ И ПАРИЖЕ.
Corareef12: Всегда мечтала побывать в Париже.
JW44: КОГДА-НИБУДЬ ПОБЫВАЕШЬ. ПОТРЯСАЮЩИЙ ГОРОД.
Corareef12: Что означает число 44?
JW44: СТОЛЬКО ДЕВУШЕК Я ВЗЯЛ К СЕБЕ ЗА ЭТИ ГОДЫ.
JW44: ХА-ХА-ХА! ЭТО ШУТКА. ПРОСТО В 1944 ГОДУ МНЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 17. У ТЕБЯ ЕСТЬ ЕЩЕ ВОПРОСЫ?
Corareef12: Вот так сразу больше ничего в голову не приходит.
JW44: А ВЕДЬ ТЫ НЕ ВЕРИШЬ, ЧТО Я УИЗЕР, ВЕРНО?
Corareef12: Да. Думаю, вы пудрите мне мозги.
JW44: Я ОБИДЕЛСЯ, CORAREEF12. ЕСЛИ ПЕРЕДУМАЕШЬ, ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ.
Corareef12: Хорошо.
JW44: ЭХ, Я ДАВНЕНЬКО Я НЕ БЫЛ В ПИТЧЕ. А СЬЮЗИ КЬЮ ЕЩЕ РАБОТАЕТ? Я ЗАХОДИЛ К НЕЙ ЗА ГРИН-РИВЕР.
Corareef12: Работает. А что такое «Грин-ривер»?
JW44: СЕВЕН АП С ЛАЙМОМ. ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО НИКОГДА НЕ ПРОБОВАЛА!
Corareef12: Звучит мерзко.
JW44: ТЫ ДОЛЖНА ПОПРОБОВАТЬ. А ПОТОМ СКАЖЕШЬ МНЕ, ПОНРАВИЛОСЬ ЛИ.
Corareef12: Может быть.
JW44: СВОЮ ПЕРВУЮ ДЕВУШКУ Я ПОЦЕЛОВАЛ ПОСЛЕ ТОГО, КАК МЫ ВЫПИЛИ ГРИН-РИВЕР ИЗ ОДНОГО СТАКАНА. А ТЫ УЖЕ ЦЕЛОВАЛАСЬ?
Corareef12: Мне не хочется об этом говорить.
JW44: ПОЧЕМУ?
JW44: ДА ЛАДНО, МНЕ-ТО МОЖЕШЬ РАССКАЗАТЬ. КОМУ Я РАЗБОЛТАЮ?
Corareef12: Я стесняюсь. Моя подруга Джордин говорит, что целовалась с кучей парней. Даже Вайолет сказала, что у нее в Нью-Мексико был парень.
JW44: ТУТ НЕЧЕГО СТЕСНЯТЬСЯ.
Corareef12: Есть один мальчик, которому я вроде бы нравлюсь, но непохоже, чтобы он собирался меня целовать в ближайшее время.
JW44: ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОСОБЕННЫМ. С ТАКИМ ЖЕ ОСОБЕННЫМ ПАРНЕМ, КАК И ТЫ САМА.
Corareef12: А теперь вы говорите как папочка или типа того.
JW44: Я СОВСЕМ НЕ ПАПОЧКА, УЖ ПОВЕРЬ МНЕ.
Макс вчера смылся сразу же, как только сержант Грейди высадил нас у дома, и часа три мальчика не было дома. Я опасалась, как бы он не отправился к Клинту, а потом подумала, что сын, скорее, пошел к Никки. Позже хотела расспросить Макса, где он был и что ему известно о Джозефе Уизере, но он за весь день не сказал ни слова, а просто ушел в свою комнату и закрыл дверь.
Вечером я устроила Вайолет вместе с Бумером в постели и лежала рядом, пока дочка не уснула. Сама немного задремала, но то и дело просыпалась, тревожась о Вайолет, о Максе и даже по поводу злоумышленника. А вдруг он знает, где мы живем? Вдруг сейчас он околачивается рядом, следит за нашим домом, выжидает?
Снизу доносится голос. Потом тишина. Спускаясь по ступенькам и стараясь не издавать ни звука, я слышу из комнаты Макса еще один голос. Девичий. Никки. Как Максу хватило наглости в такое время украдкой притащить к себе девушку? Ну что за эгоист, сердито думаю я. Мне хочется забарабанить в дверь, приказать девице убраться из моего дома, запретить Максу с ней видеться, но вместо этого я усаживаюсь на ступеньку и пытаюсь продышаться, прежде чем бросаться фразами, о которых потом пожалею.
Дверь спальни открывается, и Никки с Максом выходят, держась за руки. Бумер на коротких лапках следует за ними, и мой гнев тут же улетучивается. Они не похожи на подростков, пытающихся уйти от ответственности; оба выглядят грустными, встревоженными и очень усталыми – именно так чувствую себя и я. Они одновременно смотрят на меня и резко расцепляют руки, словно обжегшись.
– Мама, – оправдывается Макс, – мы просто разговаривали, клянусь.
Я верю ему, и меня вдруг окатывает волна благодарности к этой девушке с размазавшейся на глазах тушью и плохо прокрашенными волосами, которая рисковала столкнуться с гневом двух матерей, лишь бы повидаться с моим сыном среди ночи. Случившееся с Вайолет, должно быть, тяжело для Макса. Он во всей этой неразберихе уже потерял лучшего друга, хоть я и не собираюсь лить слезы из-за того, что Клинт исчез из нашей жизни.
– Ребята, проголодались, небось? – спрашиваю я, устало кивая. – Могу кинуть пиццу в духовку.
Лицо Макса расслабляется, а Никки облегченно вздыхает.
– Нет, спасибо, – отказывается она. – Мне пора домой.
– Ты ведь ее отвезешь? – спрашиваю Макса.
– Да, я возьму машину, если не возражаешь, – говорит он.
– Ключи на кухонном столе, – отвечаю я, и он спешит за ними на кухню. – У тебя не будет проблем, что ты гуляешь так поздно? – спрашиваю Никки.
Девушка морщит нос и пожимает плечами.
– Да мама, скорее всего, и не заметит, как я вернусь. Она что угодно способна проспать.
– Можешь не сомневаться, Никки: она беспокоится о тебе не меньше, чем я беспокоюсь о Максе и Вайолет, – уверяю я, а тут и Макс как раз возвращается с ключами в руке.
– Готова? – спрашивает он, открывая входную дверь. – Я вернусь через несколько минут, мама.
– Никки, пожалуйста, впредь приходи лучше днем, – говорю я, и она смущенно улыбается мне, после чего оба выходят в темноту.
Я закрываю за ними дверь и тут слышу голос Макса.
– Что за черт? Мам! – зовет он.
Распахиваю дверь настежь:
– Что, что случилось?
