– Думаю, тебе лучше послушать, – отвечаю я и убираю непослушный локон с глаз, а сын откидывает голову назад. – Занятий нет, и ты разве не хочешь знать, что происходит?
– Пожалуй. – Он пожимает плечами и открывает входную дверь, выпуская собаку на улицу.
– К тому же Вайолет, по-моему, будет чувствовать себя увереннее, если мы оба посидим рядом. Кстати, а что еще ты знаешь о Джозефе Уизере?
– Просто какая-то дурацкая городская легенда, – увиливает он от ответа, и я топаю наверх, чтобы одеться и разбудить Вайолет. – Похоже, он уже здесь! – кричит снизу Макс. – Полицейская машина подъехала.
– Вот же черт! Впусти его и скажи, что мы спустимся через минуту. – Я мчусь к спальне дочери, перескакивая через ступеньку. Надежда разбудить Вайолет мягко и постепенно теперь растаяла как дым. Придется торопить дочку, а это задача не из легких.
– Вайолет, солнышко, – я стараюсь, чтобы голос звучал бодро и беззаботно, – пора вставать.
Она только глубже зарывается в одеяло и что-то бормочет.
– Пойдем, милая. – Я откидываю одеяло. – Надо встать. Пришел сержант Грейди и хочет с тобой поговорить.
Дочь тут же навостряет уши, но не в хорошем смысле.
– Я не хочу с ним разговаривать, – стонет она. – Он злой.
– Вовсе он не злой, – возражаю я, стараясь говорить спокойно и ровно. – Сержант лишь пытается выяснить, кто обидел Кору. Разве ты не хочешь помочь ему?
– Я уже все сказала, – жалуется Вайолет.
– Ну, иногда полиции приходится задавать одни и те же вопросы, только по-разному. Просто скажи ему правду, и тогда он от тебя отстанет. Понятно? – Вайолет неохотно кивает и спускает ноги с кровати. – А теперь ты одеваешься, умываешься и причесываешься. И мы вместе спускаемся вниз.
Я иду в свою часть комнаты и роюсь в комоде в поисках чистой одежды. Потом натягиваю джинсы и футболку, сую ноги в кроссовки. По другую сторону перегородки слышно, как Вайолет делает то же самое.
– Позволишь пройти? – спрашиваю, не желая нарушать утренний ритуал дочери.
– Секундочку, – отзывается она.
Когда-нибудь у меня будет достаточно денег, чтобы перебраться в дом с бо́льшим количеством спален, а пока приходится терпеливо ждать либо этого, либо того момента, когда Макс уедет в колледж. Я беру с комода расческу и начинаю водить ею по волосам, дожидаясь разрешения пройти на дочкину половину.
– Мне нужно почистить зубы, – грустно произносит она и уходит, а я остаюсь. Из-под ее кровати выглядывает один из альбомов для рисования. Мне неловко, и я чувствую себя виноватой, словно подглядываю за дочерью, но иногда рисунки гораздо больше рассказывают о том, что с ней происходит. Вайолет – перфекционистка, когда дело доходит до рисования, и первые несколько страниц альбома заполняют картинки, которые она рисовала миллион раз: единороги, феи, лошадки, Бумер.
Надо признать, она очень талантлива, и дополнительные уроки рисования пришлись бы весьма кстати, поэтому безумно жаль, что я не могу позволить себе за них платить. Пролистываю альбом до середины и натыкаюсь на первые нерешительные штрихи какого-то изображения. Бумага замазана ластиком, рисунок не окончен. То же самое и на следующих нескольких страницах, пока не становится ясно, что она пыталась нарисовать портрет, хотя еще непонятно, мужской или женский.
Я продолжаю медленно переворачивать страницы, и в конце на меня пристальным взглядом смотрит молодой человек. У него длинный прямой нос и выступающие скулы. Хотя нарисована только голова, в нем чудится что-то старомодное. Может, дело в том, как зачесаны со лба волосы, или в серьезности лица: такое обычно ассоциируется со старинными портретами.
В любом случае для такой юной особы, как моя дочь, рисунок поразительно реалистичен. По центру внизу страницы значатся инициалы JW. У меня кровь стынет в жилах.
Кто это? Мог ли он притворяться Джозефом Уизером? И почему Вайолет его рисует? Или это просто картинка, которая не имеет никакого отношения к Джозефу Уизеру?
– Мам! – кричит снизу Макс. – Сержант Грейди уже здесь.
Вздрогнув, закрываю альбом и кладу его обратно под кровать, где и обнаружила.
– Иду, – откликаюсь я, на трясущихся ногах направляюсь в коридор и стучу в дверь ванной: – Ви, ты готова?
Вайолет открывает дверь. Хотя дочка оделась, умылась и причесалась, выглядит она по-прежнему измученной. Должно быть, минувшей ночью спала не лучше меня. Тонкая кожа под нижними веками испещрена фиолетовыми пятнышками, а в уголках глаз засохла так и не смытая сонная слизь.
Я обнимаю ее за плечи, и она не отстраняется, что меня радует. Вместе мы спускаемся по ступенькам, где у входной двери нас ждет сержант Грейди. Бумер с любопытством обнюхивает его ботинок, а Макс сидит на диване с таким видом, словно мечтает быть где угодно, только не здесь.
– Доброе утро, Бет, Вайолет. – Полицейский кивает нам. – Я слышал о вандализме. Еще проблемы прошлой ночью были?
– Пойдемте, покажу, – говорю я и вывожу его обратно на улицу. Дергаю одну из простыней, и она опадает вниз, открывая граффити.
– Хорошо, что вы позвонили, – говорит Грейди, рассматривая злые слова, начертанные на стене.
