Прихожане и служители удивлённо поглядывали на Юкио: всё же он наведался в Хасэдэра141 в маске кицунэ и подозрительной тёмной одежде, но ками не замечал чужого внимания и уверенно шёл через сад к статуе богини.
Оказавшись в главном зале, он отбросил гордость и возжёг благовония для давно умершей неизвестной женщины, воспитавшей маленькую акамэ, и для самой Цубаки, пожелав, чтобы она переродилась вновь и прожила счастливую жизнь.
Фигура богини, перед которой парили клубы терпкого дыма, молчала и смотрела снисходительно, ведь была всего лишь слитком золота, но Юкио хотелось верить, что настоящая Каннон услышала его просьбу.
Ближе к вечеру хозяин святилища взял лошадь и отправился в деревню Ханаби, которая была расположена на самой границе префектуры. Он больше не мог пользоваться расположением Инари, и потому быстрое перемещение между ториями для него оказалось под запретом. И всё же Юкио хотел хотя бы раз побывать в родном доме Цубаки.
Добравшись до деревни, он повёл лошадь шагом по главной дороге, которая больше напоминала вспаханную борозду – такая же узкая и ухабистая; по обе стороны стояли бедные жилища крестьян, а по обочине вышагивали куры. Юкио несколько раз порывался зажать нос от резкого деревенского запаха, но лицо и так закрывала маска, поэтому ему пришлось постараться дышать как можно реже.
Спрашивать дорогу у местных жителей не пришлось, ведь единственный приятный аромат – запах цветов бэнибана, напоминающий сладкие травы, безошибочно направлял его.
Наконец Юкио подошёл к небольшому дому, который выглядел богаче остальных деревенских лачуг: он был обнесён деревянным забором, а во дворе, кроме колодца, стояли склад и мастерская. Кицунэ постучал в дверь и вскоре услышал тихий скрип половиц с другой стороны. Створка чуть сдвинулась, и оттуда показалось лицо женщины с грустными глазами, вокруг которых залегли глубокие морщины.
– Кто вы? – спросила она и закашлялась. – Если вы к Ёсимуре-сан, то он уехал по делам в Эдо.
– Я хозяин святилища Яматомори и хочу вам кое-что отдать.
Женщина прищурилась и в следующее мгновение просияла – даже морщины в уголках её глаз чуть разгладились.
– Вы пришли передать послание от моей дочери? Скажите, Эри-тян хорошо справляется со своими обязанностями? Она хорошо питается?
– Простите, ваша дочь погибла.
Дверь ещё сильнее сдвинулась в сторону: женщина пошатнулась, словно вся энергия разом покинула её, и схватилась одной рукой за деревянную створку, чтобы не упасть. Юкио заметил округлый живот, который мать Цубаки придерживала другой рукой. Она была беременна.
– Моя маленькая Эри… Как это случилось?
– Вы могли слышать, что в прошлом году группа бродячих ронинов совершила нападение на одно из святилищ Камакуры, а именно на Яматомори. Цубаки, то есть Эри, пыталась спасти других служителей и жриц, но саму её смертельно ранили.
Женщина прерывисто вздохнула, прикрыла глаза, и по её обветренным щекам потекли слёзы.
– Знаете, она страдала всю жизнь от своего проклятия и от тирании моего мужа, который всегда мечтал о сыне и не давал спуску бедной девочке. Эри с нами было плохо, поэтому я уговорила Ёсимуру-сан отдать её в святилище, вдруг там бы стало жить привольнее, а вот оно как повернулось.
Юкио молчал. Да и что он мог сказать: это место принесло Цубаки только боль, и потому он хотел поскорее отсюда уйти. И всё же тишину пришлось нарушить.
– Возьмите, – заговорил хозяин святилища и протянул женщине монету на красной нити. – Это амулет, который Эри никогда не снимала, пусть он передаётся из поколения в поколение и бережёт того, кто будет его носить. – Дальше Юкио достал из рукава свиток, отмеченный печатью даймё, и бутон камелии, сорванный утром с могилы акамэ. – Здесь же документ о даровании вашей семье фамилии Цубаки. Теперь вы станете ремесленниками, а не простыми крестьянами, и для вас откроются новые дороги. Цветок же вырос на могиле вашей дочери, и если вы захотите навестить Эри, то приезжайте в святилище Яматомори. Всё это вы получили благодаря ей.
Приняв подарки, женщина от изумления раскрыла рот и тихо прошептала:
– Спасибо за вашу щедрость, молодой господин!
Юкио обозначил лёгкий поклон и направился прочь со двора и прочь из деревни Ханаби. Больше его здесь ничего не держало.
Возможно, однажды сила монеты, которую Цубаки носила на запястье, притянет её душу обратно и поможет переродиться, и в новой жизни акамэ больше не столкнётся с лишениями и невзгодами, ведь Юкио обязательно обо всём позаботится! Ну а пока он будет ждать.
Она рисовала до позднего вечера.
Разложила наброски для выставки на низком столике в доме господина Призрака и работала до тех пор, пока пальцы и локти не покрылись следами угля.
