Именно сейчас, когда всё её существо содрогалось от страха после встречи с тэнгу с горы Куро, а рука не могла твёрдо держать кисть, в голове один за другим рождались образы. Только это занятие всегда придавало Эри сил: когда было тяжело, когда мир покрывался трещинами и рушился, она находила покой лишь в своих картинах. Писать углём или тушью, видеть, как очертания расплываются по бумаге васи, как на белом листе остаются чёрные линии и пустое пространство, – это умиротворяло лучше, чем что-либо другое.
– Она рисует с тех пор, как мы вернулись из больницы, – прошептал Кэтору. Он сидел на веранде за закрытой дверью сёдзи и, вероятно, не задумывался о том, что Эри могла его слышать. – Всё ли с ней в порядке?
– Людям нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя, – раздался мягкий голос Юкио.
На улице уже темнело, и от света каменных фонарей в саду его стройная тень падала на створки, проклеенные полупрозрачной бумагой. Художница отвлеклась от своего занятия и засмотрелась на хозяина святилища, тёмный силуэт которого медленно двигался вдоль веранды и казался сейчас ненастоящим, словно по ту сторону шёл герой пьесы театра теней.
– Господин Призрак, правильно ли мы поступаем? – вновь заговорил тануки и почесал растрёпанную голову, отчего его очертания за дверями сёдзи стали более комичными. – Честно говоря, я тут подумал… Давайте просто спрячем её?
Юкио вздохнул, и тут же снаружи послышался лёгкий скрип – он сел рядом с Кэтору.
– Эри хочет спасти свою мать, разве я вправе её останавливать?
Возможно, долгая жизнь в одиночестве наложила свой след на кицунэ и тануки, которые порой забывали, что в доме был кто-то ещё, или же они просто привыкли вечерами говорить по душам, не думая, что их могут подслушивать.
Сложив свои наброски в стопку, Эри подошла к дверям, раздвинула створки и выглянула наружу. Юкио и Кэтору сидели у дома, наблюдая, как последние лучи солнца растворялись в вечернем сумраке. Горный воздух тут же одарил художницу холодным дыханием, и она обняла себя руками.
– Хоть у людей не такой острый слух, как у ёкаев, но мы не глухие, – сказала Эри, переступая с ноги на ногу, – вечера и правда становились зябкими. – Пожалуйста, перестаньте говорить так, будто меня здесь нет. Я в порядке! В той мере, в какой это возможно. Мне страшно, но кто не испытывает страх? Если боишься собак, то нужно сделать вид, что всё хорошо, дышать спокойно, размеренно, и тогда животное тебя не тронет. Разве не так обычно делают?
Юкио обернулся к ней, и в его взгляде Эри заметила лёгкую улыбку, немного печальную, но всё же.
– Так похоже на тебя… – проговорил он, но почему-то не стал продолжать эту мысль и просто кивнул. – Не беспокойся, я хоть и ками, но уважаю свободную волю человека. Мы не будем тебе препятствовать и постараемся во всём помочь.
Эри не знала, как это объяснить, но ему, существу из другого мира, она и правда хотела верить.
– Солнце почти зашло, – заметил Кэтору и широко зевнул, потягиваясь. – Если ты уже пришла в себя, то лучше поторопиться: для гостей-смертных вход на фестиваль открывается только во время сумерек.
– Тэнгу последуют туда за нами? – спросила она, ощущая, как при воспоминании о вестниках с горы Куро по телу пробежали мурашки.
– Вряд ли они рискнут. Владения Хозяйки леса открыты для всех ёкаев, но на её территории запрещено бесчинствовать, а уж тем более нападать на гостей Амэ-онны, – ответил Юкио и подал Эри фестивальную маску кицунэ, украшенную красными завитками и закрывающую лишь пол-лица.
– Это поможет мне не выглядеть как человек?
Хозяин святилища по-доброму усмехнулся и покачал головой:
– Нет. Всего лишь поможет не выделяться. Твой запах ёкаи всё равно учуют, но это не страшно, ведь ты со мной.
Последний луч солнца исчез за соседним холмом, и перья облаков на небе, которые до этого окрасились оттенками бутонов сакуры, начали тонуть в тёмной синеве.
Эри взяла маску. Пора было идти.
Самым близким путём до владений Хозяйки леса оказалась заросшая тропинка, ведущая в гору. Несколько дней назад Эри уже видела это место – обзорную площадку святилища Яматомори, рядом с которой находился проход в чащу, обнесённый забором с предупреждающей надписью. Так, значит, именно поэтому господин Призрак тогда сказал ей не заходить за ограждение: там действительно начиналась территория голодных ёкаев.
Как только с одной стороны небосвода исчезли последние отблески солнечного света, а с другой стороны замерцали звёзды, Юкио открыл неприметную скрипучую дверцу, на которой висела табличка:
Высокая трава по обе стороны тропинки зашевелилась, как будто от мягких порывов ветра, и по лесу пронёсся тихий шёпот. Эри догнала хозяина святилища и ухватилась за его ладонь, чтобы видеть всё происходящее, но почти ничего не изменилось: только зелёные огоньки теперь плыли между тёмными стволами, напоминая безмолвных провожатых.
– Надо же, смотрите, она даже призраков послала довести нас до места, – пробормотал Кэтору и щелкнул одного из светлячков пальцами, отгоняя.
