Ливень стал больше походить на текущую реку и вскоре показал отражение на другой стороне – кривое дерево с ветвями, покрытыми лишайником, и чудовищной тёмной дырой в самом центре ствола, в которой исчезали чёрные нити душ.
– Я не смогу перенести вас туда полностью: всё же моя магия не порталы богини Инари, но руку протянуть получится, – предупредила Амэ-онна и с помощью ладоней развела поток в разные стороны, образовав проход.
Кэтору тут же метнулся вперёд, прикрывая бумажные молнии от брызг, и развесил их вокруг места, поражённого скверной. Последняя лента сидэ оставалась за тем, кто собирался прочесть молитву очищения, и Юкио медленно протянул руку к дереву.
Как только его пальцы коснулись коры, что-то зашипело, и Эри поморщилась, почувствовав запах гари, – освящённая молния, которую держал кицунэ, превратилась в пепел, и на коже хозяина святилища появилось чёрное пятно, что поползло вверх, к запястью.
Юкио отдёрнул руку и зашипел, пряча пострадавшую ладонь за спиной. Его снова трясло, но он старался не показывать вида, хотя Эри слышала, с каким трудом воздух вырывался из его лёгких, и видела, какими усилиями он заставлял себя стоять прямо. Художница мечтала хоть как-то ослабить его боль, но могла лишь позволять Юкио крепче сжимать свою руку, пока её собственное сердце беспомощно металось.
– Вот это новости! – присвистнула Амэ-онна, наблюдая за поверженным ками святилища Яматомори. – Мне стоило принять во внимание, что ты, лисёнок, уже не тот, что прежде. Видимо, придётся тебе вызывать туда священника, а это займёт не меньше…
– Давайте я произнесу молитву! – выступила вперёд Эри, не сводя глаз с дерева, к которому стекались десятки нитей. – Я вижу её, вижу тама моей мамы!
Это была чистая правда. Среди клубка чёрных душ, парящих и извивающихся в воздухе, выделялась одна, тонкая и слабая, но мерцающая алым. Почти ничего не зная о мире ёкаев и никогда не пользуясь магией, Эри всё же могла безошибочно сказать, кому принадлежала эта нить. Она просто чувствовала незримую связь между ней и мамой.
– Ты ведь не жрица, – с сомнением заметил Кэтору и всё же протянул ей последнюю бумажную ленту.
– Но я хотя бы не ёкай и не заражена скверной, – парировала Эри, оглядываясь на хозяина святилища. – Разве этого недостаточно? Я видела, как проводят ритуал очищения в святилище.
– Ладно, хорошо, – прорычал Юкио, словно больше не мог держать внутри свою дикую сущность, и Эри вздрогнула от его низкого, утробного голоса, доносящегося из-под маски. – Я помогу тебе, подскажу нужные слова.
Она кивнула и шагнула вперёд, поднимаясь на каменный бортик бассейна: падающий с неба дождь, расходящийся в стороны, подобно занавесу в театре, тут же окатил её лицо волной брызг.
Юкио отпустил руку, но продолжил держать ладонь на спине Эри, и она потянулась к дереву, подвесив бумажную ленту ровно над осквернённым проходом для душ. В нос ударил удушливый запах гнили, а по краям ствола роились мелкие черви, изъедая священную адзусу. Во рту появился кислый привкус, и Эри подавила подступающий к горлу позыв.
– Читай молитву, но не отнимай руку от последней ленты, иначе не сработает! – предупредил Юкио всё тем же диким голосом, напоминающим рычание. – Слышишь?!
– Да, да! Я готова!
Мышцы Эри сводило от напряжения и непривычной позы, но она закусила губу и продолжила балансировать на бортике и тянуться к дереву через созданный Амэ-онной портал.
– Взываю к той, что своею рукою насадила сто тысяч колосьев на земле бесплодной! – заговорил Юкио.
Воздух вокруг дерева задрожал от звука её голоса, и она почувствовала, как накалилась под пальцами белая бумажная молния, после чего наполнились светом и все остальные ленты сидэ. Что-то отталкивало Эри, но в то же время принимало, словно в ней боролись две энергии, и каждая была ещё недостаточно сильна, чтобы победить.
– От её руки вырос рис, она защищает мужей в бою! – продолжил хозяин святилища, когда художница закончила с первой частью.
Воздух запульсировал сильнее, и запах гнили словно набился в рот, не давая вдохнуть. Хотелось закашляться или отнять руку от этого проклятого дерева, но перед глазами уплывала прямо в черноту знакомая нить души, и потому Эри не могла нарушить ритуал.
– Перед царственною богиней, чей огонь опаляет недругов, я смиренно молю: даруй очищение этому миру, изгони скверну и тьму! – вновь зазвучал голос Юкио откуда-то сзади.
Оттуда же доносились и другие голоса:
– Плохая, плохая идея! Её тело не подготовлено к такому!
– Она справится: кровь богини Лисички сделает своё дело.
И правда, молитва Эри становилась всё тише, а слова приходилось выдавливать из горла:
