– Это единственный артефакт в нашем мире, который сжигает скверну и возвращает души тех, кто уже одной ногой находится в Ёми. Но он слишком опасен – находясь в руках ёкая или злого ками, клинок Такэмикадзути может стать сокрушительным оружием, поэтому бог грома сломал его, перед тем как уйти на покой.
Слуги расчистили центр озера, и Хару увидел, что под слоем земли и травы находится идеально ровный камень. Как только Инари двинула пальцами правой руки в сторону, плита со скрежетом сдвинулась с места и открыла тёмный проход.
– Идём, – позвала богиня и начала спускаться во тьму. – Я покажу тебе подземный источник.
Хару неуверенно кивнул и тоже направился по каменным ступеням вниз. Вскоре короткий тоннель вывел его в пещеру: у края маленького озера, скорее напоминающего горячие источники, стояли серые тории с ритуальной верёвкой симэнава, а вокруг росли нежно-розовые цветы, мерцающие в темноте, и от их сияния грот заполнился божественным светом.
Увидев подобную красоту, оммёдзи захотел упасть на колени, но он держал на руках Эри, поэтому лишь неглубоко поклонился, выражая почтение.
Зайдя по колено в озеро, Инари опустила тело Юкио в воду, укладывая его голову на камни, и сказала:
– Положи акамэ рядом!
– Это и правда им поможет? – с надеждой спросил Хару, оставляя подругу недалеко от хозяина святилища Яматомори.
– Если источник бессилен, то никакая медицина не вернёт их обоих к жизни.
– Но разве Юкио-но ками не умер? Его сердце не бьётся уже долгое время.
Инари не ответила и медленно вышла из воды, а затем присела и омыла лицо, выдыхая с облегчением.
– Сделай то же самое, что и я, – велела она, стирая с кожи прозрачные капли. – Озеро очистит тебя и придаст сил.
– Благодарю, богиня!
Выйдя на берег, Харука опустился на колени и погрузил руки в мерцающую в свете цветов воду – вся печаль, тяготы и боль исчезали, а когда он умылся, тело и вовсе показалось ему новым, словно не было тех лет, что он прожил.
– А теперь возвращайся в святилище, с утра туда придут служители и накормят тебя.
– Но как же Эри?!
– Вернись сюда вечером и проверь. Если она не очнётся, то всё кончено. Но если источник поможет, ты должен быть готов к худшему – использование гребня с божественной силой никогда не проходит для людей бесследно.
Хару помолчал, подбирая слова, но потом просто прошептал:
– Спасибо!
Инари подошла к оммёдзи, отчего тот опустил глаза и голову, не смея столь явно смотреть на богиню, и вложила в его руку кандзаси, которое носила в волосах.
– Даже если акамэ не очнётся, отдай это украшение её матери. Семья Цубаки много лет возносила молитвы в моём святилище, но в их несчастьях есть доля моей вины. Скажи им, что я слышала каждую просьбу.
Кандзаси оказалось тяжёлым, а драгоценные камни на нём переливались, отражая свет. Наверняка эта вещь стоила огромных денег и могла помочь госпоже Цубаки Айяно вернуть долг и спустя столько лет зажить спокойно.
– Я передам.
Инари медленно кивнула и прошла босыми ногами по розовым цветам, и от каждого её шага растения загорались ещё ярче, словно фейерверки в ночном небе.
– Я верил, что вы именно такая, – крикнул Хару и упал на колени позади неё. – Всегда верил, что вы слышите и помогаете нам! Но скажите… Зачем вы создали акамэ, если и сами их ненавидите? Разве честно, что человек рождается с такой силой, которой с трудом может управлять, а потом умирает от переизбытка энергии?
Он думал, что богиня не ответит на дерзкий вопрос, но она повернулась и с сожалением взглянула на него сверху вниз.
– Когда-то мы верили, что сможем помочь людям бороться со злом, одарив самых талантливых из них своей кровью. Но никто не ожидал, что стоит соединить божественное и человеческое, как получится некто, способный заглядывать в потайные уголки каждой души в этом мире, в том числе и в души ками. Акамэ стали нашими судьями: от них ничего невозможно было скрыть. Поэтому их невзлюбили. Но ваши действия этой ночью открыли мне глаза: нести ответственность за хаос должно не только человечество, но и божества, позабывшие о своём истинном предназначении.
Хару не поднимал головы из поклона и почувствовал, что может понять то, о чём рассказала Инари. В конце концов, ками оказались такими же, как и люди: среди них были слабые и корыстные боги, но также немало сострадающих и справедливых. Ошибки совершали все, и оттого ощущение хрупкости усиливалось, но разве не в этом прелесть мира?
– Мы видимся в последний раз, оммёдзи Сато Харука, – произнесла Инари, поднимаясь по каменным ступеням, ведущим из пещеры. – Ты не побоялся помочь мне, поэтому твоя жизнь сложится удачно.
– Спасибо, богиня!
Она ушла, а Хару ещё долго сидел на коленях посреди цветов.
Поверхность священного озера напоминала шёлковую ткань – ровную и гладкую, без единого изъяна, настолько чистую, что, взглянув на неё, можно было разглядеть разноцветные камушки на дне, переливающиеся в неярком свете нежно-розовых цветов.
