Да, болван! Да, только малые дети верят в чудесную силу какого-то там камня. Да, легенда о нем — просто выдумка, но разве в этом было дело?
Хедин словно ладошку Аны сжимал в руке — как тогда, на скалах Северного моря, — и даже думать больше ни о чем не мог, кроме как о той близости и нежданном понимании.
Пусть Ана сделала все это только из любви к брату — какая разница? Хедин подобного воодушевления ни разу в жизни не испытывал и смертельно боялся брякнуть что-нибудь лишнее и оттолкнуть, как всегда отталкивал. Да только если раньше это казалось какой-то победой: мол, пусть знает девчонка свое место, — то нынче-то кого обманывать? Это Ана совсем еще ребенок, а о Хедине-то уж точно подобного нельзя было сказать. И хочешь-не хочешь, приходилось признать собственную одержимость белобрысой язвой и абсолютную невозможность хоть как-то от этой одержимости избавиться.
Пятнадцать лет, будь они неладны! У Создателей были злые шутки.
— Давай, Вил, колись, что ты там придумал для свершения очередного подвига, — проговорил Хедин, откровенно не представляя, как освободить сидящего посередь торговой площади дракона от цепи толщиной в кулак. Даже если ждать ночи, когда горожане разбредутся по домам, вряд ли задача легко решится. Никакой силы не хватит.
— Можно попробовать втулку из ошейника выдавить, — вполголоса ответил Вилхе, внимательно изучая золотого дракона. — Или цепь кислотой проплавить. Но в любом случае надо ждать, когда народ схлынет и любопытных глаз поубавится.
Пленник сидел на огромном камне, закрывавшем подземелье, где лежали сбережения Стенбиргских жителей. Раз в сутки хозяин заставлял ящера сдвигать камень с места, чтобы положить в хранилище новую сумму денег или достать ту часть, что было необходимо выплатить горожанам. Потом дракон водружал крышку на место и оставался стеречь вход до следующего раза.
Все это Джемма рассказала Вилхе, а Вилхе передал Хедину. Хедин, кстати, видел подобное денежное хранилище в Окиносе, вот только подобной стражи там не было, а потому нет-нет, да и случались попытки ограблений.
В Стенбирге вряд ли за все время службы дракона из подземелья пропал хоть шнокель.
— Надо только парня как-то предупредить, что мы ночью освобождать его придем, — резонно заметил Хедин. — Не хочется быть съеденным даже во имя столь благого дела.
Вилхе кивнул, потом улыбнулся.
— Только не парня, — поправил он. — Разве сам не видишь? У парней-драконов гребень совсем другой и взгляд...
Кедде издевательски хмыкнул, не дав ему договорить. Хедин, прищурившись, посмотрел на обидчика.
— Есть идеи получше? — прямо спросил он. Кедде раздраженно передернул плечами.
— Обернуться драконом, разогнать всю эту шушеру, выдернуть цепь из этого долбаного камня и утащить девчонку прочь, — заявил он. — И до ночи тянуть не придется.
Вилхе нахмурился.
— Ты охрану на башнях видел? — напомнил он. — Гарпуны драконьи и сети металлические? Стрелкам немного надо: пока будешь с цепью возиться, сам рядом с пленницей окажешься. И вот тебя-то мы уже не сможем спасти.
— Себя спасите! — огрызнулся Кедде. — А я уж как-нибудь сам...
Вилхе неожиданно сплюнул, шагнул к товарищу и весьма неласково схватил его за грудки.
— Может, хватит? — с затаенным бешенством предложил он, и Хедину невольно захотелось отодвинуться в сторону. Таким он Вилхе не видел, даже когда тот после Аниного падения уму-разуму научить его пытался. Во всяком случае, тогда у Хедина и мысли не возникало его бояться. А вот сейчас, пожалуй, повод был. — Мы вроде одно дело делаем — нет? Или ты считаешь, что эта несчастная девчонка не заслуживает свободы?
Даже Хедин в момент всплеска ненависти к врагу прислушался бы к таким фразам: все-таки Вилхе умел их подбирать как никто другой. Но Кедде только поморщился.
— Что я считаю, тебя касается в последнюю очередь, — отрезал он. — И, ради Ойры, держи себя в руках, Вил! А то на тебя и так уже оборачиваются.
Сказав это, он отряхнул куртку, как будто чужие прикосновения ее испачкали, и нарочито небрежно направился к золотой пленнице. Вилхе дернулся было за ним, но Хедин решительно его перехватил.
— Дай парню хоть что-то сделать самому! — не терпящим возражений тоном проговорил он. — Ты и так всю работу на себя взял, а не все, как видишь, в такой заботе нуждаются.
— А если она его?!.. — возмутился было Вилхе, но Хедин мотнул головой.
— Джемму вспомни: она драконов через городские стены чует. И эта сразу поймет, кто к ней пожаловал. А вот нам с тобой она вряд ли будет рада. После того, что от людей видела.
Вилхе скрипнул зубами, но подчинился. Как бы он ни храбрился, а Кедде явно перестал доверять. Впрочем, может быть, и не напрасно.
Золотой дракон, поначалу глядевший на Кедде полным унылой апатии взглядом, вдруг заволновался, выгнул шею, отрывая голову от земли, кое-как приподнялся на дрожащих лапах, а потом так дернул цепь, что едва камень с места не сдвинул. И еще, и еще раз, а Кедде все смотрел на пленницу, словно завороженный, и не шевелился. И только кожа у него начала отливать опаловым разноцветьем.
