— Больно мне надо тебя песочить! Я о брате думала, ясно?! — отрезала она. — Кедде этот ваш!.. Кто его знает, что он учудит! А Вилхе с ним один на один! Не ровен час!.. — тут она задохнулась от негодования и даже слов нужных подобрать больше не смогла. Только зачем-то повторила: — Ясно?!
— Ясно, — как-то глухо отозвался Хедин и отобрал у нее самоцвет. Потом отвернулся, посмотрел прямо в бездну. — Брату передай, что одного не отпущу. Сдохну, а выбью эту дурь из головы! Только над душой не стой! Не маменька, чай!
Ана отшатнулась от просквозившей в его голосе неприязни. За что? Она же лишь добра хотела. Всем: и Вилхе, и Хедину. Через себя перешагнула, придя к вечному недругу. А в ответ столько ненависти получила, будто гадость сделала. Знала ведь, что не стоит с Хедином связываться, так нет же, решила, что справится. Вот и получила, чтобы не лезла впредь куда не надо!
— На здоровье! — зло огрызнулась она и направилась к каменной лестнице. Ухватилась за первый попавшийся выступ и резко подтянулась. Но подмерзшие пальцы скользнули по обледенелой поверхности, и Ана, не удержавшись, царапнула коленями скалу, раскровила ладони, ударилась копчиком о землю — так, что слезы из глаз брызнули.
— Ана! — Хедин подскочил в ту же секунду, подхватил ее на руки да так и застыл, то ли не зная, что делать дальше, то ли не веря в собственный поступок. — Прости, я ступил опять! Очень больно?
Ана задергалась, пытаясь немедленно освободиться, но Хедин, кажется, тоже решил поупорствовать и не поддался. Только перехватил ее поудобнее и раздраженно рыкнул, вынудив Ану снова зайтись к себе жалостью.
— Сам же выгнал! — еще сдерживаясь, заявила она, а потом зажмурилась, потянулась ладонями к лицу, размазывая слезы по щекам. — Я, может… помочь хотела!.. По правде!.. А ты!..
— Я думал, Вилхе попросил, — попытался неуклюже оправдаться Хедин, и Ана обмякла, невольно согревшись от этого признания.
Поймала его взгляд, ощущая себя невероятно взрослой и сильной.
— Я тоже так думала, — негромко напомнила она и с неподдельным восторгом увидела, как Хедин краснеет. От щек по всему лицу и даже уши зацепив. Он резко отвернулся, поняв, о чем речь, и явно не зная, куда себя деть, и Ана так же по-взрослому почувствовала, что должна избавить его от этой неловкости.
Осторожно спустилась на землю.
Хедин больше не удерживал, но Ана не отодвинулась, как раньше, в испуге или неприязни, а продолжала стоять рядом, наслаждаясь какой-то необъяснимой духовной близостью. Скажи ей кто, что она способна испытывать подобное в общении с Хедином, она бы высмеяла шутника так, что навсегда отбила желание лезть в чужую жизнь. Но вот надо ж! Никогда еще так хорошо и легко ей не было. Неужели Создатели решили наградить за благие намерения? Это бы все объяснило.
— Почему сама с Вилхе не летала ни разу? — неожиданно спросил Хедин, первым почти незаметно отступив. И тут же сам ответил: — Не зовет?
Ана повела плечами, снова ощущая легкую обиду. Вот только — из-за брата ли?
Хедин хмыкнул — как будто в поддержку.
— Понял. Разберемся, — пообещал он, и Ана почувствовала, как за спиной снова пробиваются крылья…
Вот уже почти месяц Кайя купалась в лучах собственного счастья. Не верила в происходящее и в то же время тянулась к нему изо всех сил. И боялась только однажды проснуться и понять, что счастье было всего лишь сном.
Но Вилхе день за днем внушал ей уверенность в искренности и силе своих чувств. Кайя загоралась его любовью, таяла от непривычной нежности в его глазах, трепетала от прикосновений его рук к своим — богини милосердные, как же давно и сильно она об этом мечтала! И сейчас не уставала благодарить Создателей за каждую минуту, проведенную рядом с лучшим на свете мальчишкой.
...Они тогда с Вилхе гуляли целый день, несмотря на совсем невесеннюю метель и сыпавший, как из решета, снег. Вилхе утащил ее в лес, подальше от любопытных взглядов и пронизывающего ветра, там развел костер, поймал перепелку, и они зажарили ее, и…
Вроде и не было в этом ничего необычного: уж точно не в первый раз они с Вилхе вот так проводили время. Но только никогда еще не грелись у огня, сжимая друг друга в объятиях, и не целовались, забыв об всем на свете и едва не спалив перепелку дочерна.
— Ох, и раззява я! — весело пенял сам себе Вилхе, пытаясь хоть как-то счистить с предполагаемого обеда копоть. А Кайя глаз с него не сводила, наконец-то не таясь и не опасаясь, что ему это не понравится. — Мне только кажется или я тоже начинаю дымиться? — с каким-то лукавством поинтересовался Вилхе, и Кайя зарделась, смущенно пробормотав, что он очень ловкий и за ним очень приятно наблюдать. — Я зазнаюсь, — улыбнулся Вилхе и протянул ей нож с насаженным на него куском перепелки. Кайя приняла ее, будто бесценный дар.
